Не отрекаются любя. Полное собрание стихотворений - Вероника Михайловна Тушнова

Размышления в день рождения

Сегодня день рожденья моего.

На размышленья он меня наводит:

во-первых, мне тревожно,

оттого,

что старость где-то по соседству бродит.

Она еще не близко, но уже

необходимо быть настороже…

Не то войдет в незапертые двери

и с ходу станет соблазнять меня

возможностью погреться у огня,

покоем ночи и бездельем дня,

и как ручаться –

вдруг я ей поверю?

А дел-то у меня невпроворот,

и жить не бог весть сколько

мне осталось…

Сказать придется:

– Извините, Старость,

мне не до вас, побудьте у ворот. –

Затем смущает несколько меня

смешная мысль:

а вдруг бы так случилось,

что я на свет совсем бы не родилась

и этот день не праздновала я.

Представить только:

нет меня нигде.

Я не дышу. Не плаваю в воде.

Не ем, не сплю. Не бегаю на лыжах.

Не вижу красок – алых, синих, рыжих,

к любимому в объятья не спешу,

дочь не балую, книжек не пишу.

Какая дикость! В списках бытия

ни в мертвых, ни в живых

не числюсь я.

Но что меня действительно тревожит, –

кусок прошедшей жизни.

Как он прожит?

Всегда ли я была честна? Смела?

Ни в чем ли я себе не солгала?

Нет, нет, ни в чем.

Моя спокойна совесть.

А вот живу я хуже, чем хочу:

терзаю близких и с друзьями ссорюсь,

коплю обиды, жалуюсь, ворчу.

Я столько раз хорошей стать решала,

и всякий раз мне что-нибудь мешало.

Безденежье, заботы, сплетни, грипп…

И вот глядишь – благой порыв погиб!

Любимый мой, прости меня за это.

Сам виноват, что в жены взял поэта,

что все идет в хозяйстве косо, криво,

что ты порой заброшен и забыт,

что иногда стихийны чувств порывы

и постоянно не налажен быт.

И все-таки ответь по правде мне:

ты рад тому, что есть я на земле?

Пусть твой ответ известен мне дословно,

но все-таки ты повтори его,

но все-таки скажи все это снова, –

ведь нынче день рожденья моего!

«Вчерашний дождь…»

Вчерашний дождь

последний лист багряный

сорвал с деревьев, рощи оголя.

Я вышла через заросли бурьяна

в осенние пустынные поля.

Все шло своим положенным порядком,

заранее известным для меня:

ботва чернела по разрытым грядкам,

рыжела мокрой щеткою стерня,

блестели позолоченные утром

весенне-свежей озими ростки…

Их ветер трогал с нежностью,

как будто

на голове ребенка волоски.

А журавли,

печальные немного,

на языке гортанном говоря,

летели синей ветреной дорогой

в далекий край,

на теплые моря…

Ну, вот и все!

И нету больше лета,

когда друг друга отыскали мы.

Но мне впервые не страшны приметы

недальней неминуемой зимы.

Зимы, грозящей и садам, и людям…

Ну, что она отнимет у меня?

Ведь мы с тобою

вместе греться будем

у зимнего веселого огня!

Моя муза

На Парнасе

осудят меня за грехи:

я в хозяйственной сумке

таскаю стихи.

И представьте – легко уживаются в ней

счастье, нежность, надежда, разлука

рядом с пыльной картошкой

и горсткой груздей,

с банкой меда и перьями лука.

Уживаются горькие строки мои

и огурчики в белых накрапах,

проникает в тоску мою

бодрость земли,

огородов живительный запах.

Не заносчива, нет,

и не помнит обид

работящая моя муза.

Нас обеих всегда от души веселит

ощущенье зеленого груза.

А когда, невзначай, у нее на груди

безутешно расплачусь от горя,

утешает она:

– Не глупи, погоди,

это все переменится вскоре… –

И, смеясь, мне глаза вытирает платком,

и, удобное выбрав мгновенье,

дружелюбной рукою

сует мне тайком

в сумку новое стихотворенье.

Про главное

Слышу голос утешающий,

вижу рук движенье плавное…

– Понимаете, пока еще

не нашли вы что-то главное.

Здесь у вас волнует многое,

но пошли вы, к сожалению,

не широкою дорогою,

не в центральном направлении…

Уходя, киваю вежливо,

уношу листки шуршащие…

Прихожу сюда все реже я,

говорю себе все чаще я,

что к сердцам-то не раздольные,

не широкие и людные, –

а порой пути окольные,

а порой подъемы трудные,

а порой трясины топкие,

скалы, гладкие до ужаса…

Пусть не ходят люди робкие

там, где требуется мужество.

Не в погоне за известностью,

не в расчете на признание

я иду суровой местностью,

не имеющей названия.

И мои награды высшие

вне графы о награждении:

чья-нибудь печаль затихшая,

чье-нибудь сердцебиение.

Чье-нибудь раздумье строгое,

чья-нибудь надежда дерзкая…

…Нет, идти своей дорогою

у меня причина веская.

Как от корня – крона дерева,

так от сердца – дело славное…

…Нет, редактор, я уверена,

что про сердце – это главное!

«Прошло с тех пор…»

Прошло с тех пор

счастливых дней,

как в небе звезд, наверное.

Была любимою твоей,

женою стала верною.

Своей законной чередой

проходят зимы с веснами…

Мы старше сделались с тобой,

а дети стали взрослыми.

Уж, видно, так заведено

и не о чем печалиться.

А счастье…

Вышло, что оно

на этом не кончается.

И не теряет высоты, заботами замучено…

Ах, ничего не знаешь ты,

и может, это к лучшему.

Последний луч в огне погас,

полиловели здания…

Ты и не знаешь, что сейчас

у нас с тобой

свидание.