Наследнички 5 - Алексей Игоревич Ильин

— Да кто узнает? — Рома пристально посмотрел на неё. — Я всем буду рассказывать с придыханием, как здорово ты меня вымыла.

— Позвольте мне, господин, — она решительно капнула на тряпицу жидкое мыло и начала водить ею по Ромкиной спине. — Я клянусь, у меня нет даже мыслей о том, чтобы навредить вам.

Рома опустил голову, прислушиваясь к ощущениям. Скорее, это было приятно и не вызывало отторжение. Девушка намылила его плечи, спину, а затем наклонилась, и её руки начали блуждать у него по груди. При этом она очень откровенно прижалась грудью к его спине.

— У вас такая нежная кожа, господин, — её дыхание обожгло ухо. — Не всякая женщина может такой похвастаться. Это так приятно, — и её губы прижались к его обнажённому плечу.

— Хватит, — Ромка снова перехватил её руку. Его тело вполне реагировало на её прикосновения, и это ему не слишком нравилось. — Оставь здесь всё и иди. — Он сам услышал, что в голосе появилась лёгкая хрипота.

— Но вам же нравится, господин, — девушка слабо улыбнулась. — Я помогу сбросить напряжение и расслабиться. Это мой долг.

— Я женат, — резко ответил Роман, и получил в ответ удивлённый взгляд.

— Ну и что? — она наморщила лобик, пытаясь понять, при чём здесь его жена и обычные банные процедуры.

— Просто уйди, — прошипел Рома. — Пожалуйста.

— Я не понимаю…

— Вон! — и Ромка призвал дар.

Девчонка охнула и побледнела, почувствовав прикосновение смерти. Она бросилась к выходу, в то время как через другую дверь в купальню ворвался Скварон с обнажённым мечом.

— Что случилось? — воин хмуро посмотрел вслед убегающей девице. — Она посмела вас оскорбить словом или действием?

— Нет, просто эта девушка слишком буквально понимает свои обязанности, — Рома потёр лоб, покосившись на Скварона. — Я не знаю, как её зовут…

— А зачем? — воин недоумённо смотрел на него. — Какая разница, как её зовут? Это же всего лишь служанка.

— Ах, ну да, как я мог выпустить это из вида? — ядовито ответил Роман. — Может, ты уже выйдешь? — он не спешил отпускать дар.

Скварону было неуютно, но он продолжал стоять, с любопытством разглядывая его. В его взгляде появилась откровенная брезгливость, и бабочка на шее шевельнула крыльями, причиняя сильную боль. И тогда Роман не выдержал. Ухватившись за борта ванны, он резко встал. Вот только выпрямился перед Сквароном уже тёмный воин, а не вызывающий жалостливую брезгливость человек.

— Что в моих словах о том, чтобы ты вышел, тебе непонятно? — строение голосовых связок у боевой формы было другое, в голосе явственно слышались рычащие нотки, да и сам он стал гораздо ниже.

— Простите, повелитель, я забылся, — пробормотал Скварон, глубоко поклонился, и спиной попятился к двери, убирая меч в ножны. На Романа он при этом старался не глядеть.

Когда дверь за Сквароном закрылась, Рома убрал боевую ипостась и отозвал дар. Закрыв лицо руками, он проговорил.

— Какой стрёмный мир. Пока что я понял одно, здесь нужно демонстрировать силу постоянно, без перерывов на обед. Иначе все начинают забываться.

Быстро вымывшись, он вылез из воды. Одежду ему так и не принесли. Наверное, в срочном порядке перешивают. Обмотав бёдра полотенцем, Рома вышел из купальни. Стол с ужином уже убрали, Скварона в комнате тоже не наблюдалось. Кроме того, свет потолочных светильников был приглушён, а по всей комнате стояли горящие свечи, источавшие нежный аромат. Паразита нигде не было видно. Скорее всего, кот ушёл обследовать близлежащую территорию.

Рома сдёрнул с постели покрывало, сунул под подушку пистолет и запасную обойму, и упал на свежие простыни, как был в одном полотенце. Он не хотел спать, но глаза сами собой начали закрываться. Орлов ещё успел подумать, что здесь что-то не так, перед тем как погрузиться в тяжёлый, липкий сон, наполненный весьма откровенными образами.

* * *

Перед тем как зайти в таверну, я отделил один золотой и сунул в карман плаща. Остальные четыре монеты остались в джинсах. Думаю, что не стоит светить золотом на глазах у изумлённой публики. Я и так слишком отличаюсь от местных, чтобы ещё больше привлекать внимание.

В таверне было людно. Точнее, не людно, а… В общем, я не знаю, к каким расам относятся все эти разумные, поэтому буду их по привычке называть людьми.

На меня посмотрели мельком, не заостряя внимания. Почти все столы были заняты, но если я и привлёк внимание, то исключительно невысоким ростом. Только здесь я поблагодарил мысленно Верна, за одолженный плащ. Глубокий капюшон надёжно скрывал моё лицо, а мешковатый пошив — фигуру. В этом плаще было вообще не слишком понятно, мужчина перед тобой или женщина.

Почти у всех, сидевших в зале мужчин, было холодное оружие. Я такого выбора мечей, даже на традиционной ярмарке не видел. Не люблю мечи, предпочитаю огнестрельное оружие, как Егор. Но отец настаивал на обучении, так что совсем неумехой я не казался бы, случись в схватке поучаствовать. Как будто он знал, что мы с Ромкой можем попасть в такую ситуацию. Точнее, не знал, а предполагал. Знал бы наверняка, давно рассказал бы, даже не о себе, а об этом мире.

Оглядевшись, я направился прямиком к стойке. Подойдя, принялся вытаскивать монету. Она, как назло, застряла, и я, чертыхаясь, вытащил её вместе с карманом. Ну что же, заодно продемонстрировал, что у меня ничего, кроме этой монеты нет.

Хозяин навалился на стойку, одобрительно глядя на монету.

— Чего изволите, добрый господин? — спросил он, не отрывая взгляда от золота.

— Комнату и пожрать, — ответил я. — На неделю. С завтраком, обедом и ужином.

Понятия не имею, сколько здесь стоят деньги, вот заодно и проверим, правду ли читал про подобные места в сказках.

— Сделаем, — монета, как по волшебству, исчезла с прилавка, а вместо неё передо мной лёг ключ. — Что-то ещё?

— Сдачу, — промурлыкал я. — Ты видел, я не настолько богат, чтобы разбрасываться деньгами.

— Ну, тяжёлые дни у всех бывают, — вздохнул трактирщик, окидывая меня внимательным взглядом. Самого пристального внимания удостоился мой плащ. Да что в нём не так? Может, я зря поблагодарил Верна, и нужно было лучше отказаться от этой тряпки? — Горячую ванну считать? — спросил он деловито, вытаскивая из-под прилавка счёты.

Ага, если бы я не начал настаивать на сдаче, то ванны мне не видать было бы. Получается, что так. А ведь я заказал комнату на максимальный срок, отпущенный мне безликим.

— Считай, — ответил я, когда трактирщик постучал пальцами по стойке.

— Ваша сдача, добрый господин, — и на стойку легла серебряная монета и кучка меди. Я долго смотрел на деньги, после чего взглянул