Двойной удар. Трофей для чемпионов - Ольга Дашкова

А дальше начался самый настоящий ад, который я не могу забыть уже несколько лет. Который всегда всплывает перед глазами, лишь стоит только мне сомкнуть веки.

Я бы рада это все забыть, но у меня не получается. Я бы хотела, чтобы в тот вечер я все-таки пошла на свидание с Павликом, либо братья остались дома и не поехали в новый клуб. Либо вообще сидела в своей комнате, закрытой на замок, одетая в спортивный костюм, который закрывал каждый сантиметр моего тела.

Но всего этого не случилось.

Я даже не знаю, помогла бы мне мать, если бы она была дома. Потому что то, что вытворял мой отчим, не поддавалось никакому описанию. Он словно с цепи сорвался.

Хлопчатобумажный топик был разорван одним движением, прохладный воздух обжег тело. Дядя Андрей грубо бросил меня на диван рядом со своим пиджаком. Одним рывком содрал с меня шорты и трусики.

И, навалившись своей массой сверху, не слыша мои крики, мои слабые стоны о помощи, не видя слез, начал шарить по телу, больно щипать грудь. Сжимать своими мерзкими толстыми пальцами кожу, накрывать меня между ног.

Я захлебывалась, заливалась в истерике. А при этом песня про любовь и океан, как только закончилась, началась заново. Острая боль пронзила тело, но мне было уже все равно. Я была эпицентром боли, которая, кажется, никогда не утихнет.

Я смутно помню, что происходило дальше, но я четко помню свои ощущения – безразличие. Абсолютное и яркое безразличие ко всему. Я лишь зажмурила со всей силы глаза, кусая до крови губы, старалась не двигаться, силы закончились, чувствуя, как тело отчима на мне стало еще тяжелее, как оно вроде бы обмякло, а потом совсем пропало. Сквозь это марево ужаса я слышала голоса, их было двое.

Хрипы, бульканье, мат. Кто-то как будто бил грушу, а она издавала звуки.

– Юля, Юля, посмотри на меня, посмотри! Открой глаза, с тобой все хорошо?

Знакомый голос привел в чувство. Я не хотела открывать глаза, зажмурилась. Сжала пальцы в кулаки, повернулась на бок и свернулась в позу эмбриона.

– Нет, Юля, посмотри на меня! Все в порядке. Посмотри, – прозвучало более требовательно, меня встряхнули за плечи.

Когда я открыла глаза, первое, что увидела, была кровь. В крови были мои руки по самые локти, кровь была на груди. Кремовый кожаный диван, на котором я лежала, оказался весь залит ею.

– Все в порядке, девочка, все хорошо. Мы уже рядом. Все хорошо.

Это был Артур. Он прижимал меня к себе, гладил по волосам. А я неотрывно смотрела на свои руки, перевела взгляд на брата, понимая, что он тоже весь в крови.

Я не могла дышать, в груди все сжалось, стало горячо, а потом пусто.

И вот тогда меня накрыла истерика.

Я выла, орала, я цеплялась за Артура, я била его в грудь кулаками, а он позволял мне это, он давал выплеснуть свою боль. Через несколько минут я выдохлась, провалилась в какое-то темное и вязкое марево, которое проглотило меня навсегда.

Очнулась, увидев над собой белый потолок и сидящую рядом плачущую мать. Я не хотела никого видеть, ни с кем разговаривать, я не хотела жить.

Но мне пришлось – ради них, ради того, чтобы они знали, что я их жду.

Глава 19

– Нет… нет, пожалуйста, нет…

Хочу кричать, но не получается, горло будто сдавило тисками, словно меня кто-то душит. Щеки горят, мокрые, я плачу, цепляясь за брата, я даже чувствую его запах.

– Все хорошо, хорошо, я рядом, все хорошо.

Расслабляюсь под рукой, что поглаживает меня, но тут же напрягаюсь и выныриваю из своего кошмара. Нет, я не могу все еще быть там, но иногда мне кажется, что это именно так.

– Все хорошо, я с тобой.

Нет, их со мной нет, уже четыре года они в другом месте. Резко толкаю руками чью-то широкую грудь, под ладонями теплая кожа и сплошные мускулы. Открываю глаза, смотрю в лицо парня и только через пару секунд понимаю, что это Роман.

– Что…

Хочу спросить, что происходит, почему он рядом, почему вокруг нас полумрак, но во рту сухо, голова раскалывается от боли, все тело ломит, я даже не могу понять сразу, где мы. Нет сил сопротивляться, ложусь, закрываю глаза, чувствую за спиной движение.

Там Гор, мне даже не надо поворачиваться, чтобы проверить свою догадку. Вот почему я не паникую – их двое, они рядом, они не обидят и спасут. Мой мозг так воспринимает безопасность, так говорила психолог, к которому я ходила два года.

– Что случилось? – спрашиваю шепотом, не открывая глаз, не хочу этого делать.

– У тебя жар. И кошмары. Давно мучают?

Давно? О, да, прилично, есть из-за чего, я считаю. Но я так не хочу отвечать и тем более рассказывать все, что произошло, я хочу забыть, я учусь с этим жить, уговаривая себя, что таких, как я, жертв насилия миллионы, и мы должны быть сильными.

Но без братьев у меня не получается.

– Юля?

– Помолчи, пожалуйста… давай… давай просто полежим.

Горло режет, но я говорю, прижимаясь к Роману плотнее, он обнимает меня, утыкается губами в макушку, почти целует, а у меня по венам вместо страха разливается тепло. Сзади Гор кладет тяжелую руку мне на бедро, я понимаю, что лежу между двух парней в одних трусиках и топике, но мне все равно, нет сил думать.

Мне бы надо оттолкнуть их, наорать, сказать, чтобы проваливали, что я не позволю себя использовать снова, но пусть пока вот эта слабость будет вызвана ангиной и температурой. Я не хочу, я устала, я все это скажу им завтра, потому что моя память начала проясняться, складывая, как сложный пазл, в одну картинку то, что происходило три недели назад.

Но как же хорошо вот так лежать.

– Надо выпить лекарства.

– Не хочу.

– Но надо.

– Ты противный, ты знаешь?

– Да, Гор все время говорит об этом.

Спустя несколько минут, когда я уже практически задремала, Ром все равно меня будит, нежно расталкивая, как маленькую девочку, заставляя открыть глаза и подчиниться.

– Ну, хорошо, – принимаю сидячее положение, открыв глаза, картинка нечеткая, но, когда ловлю фокус, цепляюсь взглядом за мой короткий черный халатик, висящий на ширме, которая стоит около двери.

– Вы… вы что… вы…

– Да,