(Не) верные - Юлианна Орлова

—Авария. Насмерть. А женщина была еще и беременная, сам понимаешь…никакой суд не оправдает. Он за рулем. По камерам видно, в крови алкоголь и наркота. Тут просто комбо, что называется.

Ох*еть.

Тут гребанный джекпот, дамы и господа.

Парень не просто влип, он влетел. Как вариант давить на невменяемость из-за потери родственника, но и тут нужна акула в этом деле. Чуваку даже дурка не светит, если дело завязано на наркоте и пьяном вождении.

—Дела…

—Отец в гробу переворачивается. Прости, Игорь, земля тебе пухом, — снова произносит он, доставая из-под стола бутылку коньяка и две рюмки.

Меня не спрашивает, просто молча разливает и двигает в мою сторону. Ну куда? Куда? Сейчас же отчет представлять…

Но я выпиваю, однако от этого мне не становится ни легче, ни проще.

—Помянули хоть так. Эх, —опускает голову и выдыхает. Я вижу, как по морщинистому лицу скатывается одинокая слеза.

Не просто Востров для него. Не просто посмертно герой.

С отчетом справляюсь быстро, он у меня написан левой ногой. Проверял вообще Фрост, сказал, что часть переписал, как посчитал нужным. Ему я благодарен, ведь эта гребанная бумажная работа совсем не для меня.

Мне б в окоп да грязь — другое дело, благородное. Офисным планктоном быть не рожден, как ни пытайся натянуть сову на глобус.

Справившись с отчетом, наконец-то перехожу к интересному…к Вике. Прошу знакомого раздобыть дело Вострова-младшего, дать досье на него и на сестру.

Мне нужны гребанные детали. Подробности того, что здесь происходит.

Ничего просто явно не будет.

Через пару часов у меня на руках дело Вострова и вся информация на Вику. Херовые дел у семьи и у него, в частности. Очень херовые.

На Вику бумажки читаю внимательно, но она практически безукоризненна. Ни одного штрафа, ничерта. Прилежная во всем. Фотку рассматриваю с особым маниакальным интересом, а потом обрезаю и засовываю под чехол телефона.

Стерва.

Но красивая! Однако я совсем ударился. У меня фото жены никогда не было. Ни физического, ни цифрового. Я к трубке всегда отношусь как к средству коммуникации и не более того.

Потратив на это приличное количество времени, не сразу догоняю, что пропустил тренировку. Мне в форме надо быть, особенно в том возрасте, в котором я есть.

Чертыхаюсь и сворачиваю бумажки в тот момент, когда звонит мой смарт. Оказывается, я сижу в свободном кабинете для допросов не час и даже не два.

Номер хоть и незнакомый, но трубку я беру. Всегда беру, ведь мало ли что.

—Алексей Алексеевич? — неуверенный голос в трубке звучит по-детски, хоть и очевидно, что это говорит мужик. Ладно. Пацан какой.

—Архангельский слушает, —бросаю коротко, сжимая переносицу двумя пальцами. Башка все еще раскалывается.

—У нас тут…тут…в общем…— мямлят на том конце провода, а я от этого только звереть начинаю. Приходится выдохнуть.

—С кем я говорю? — сохраняю официоз с большим трудом.

Пи*деть по телефону в принципе не люблю, а когда еще и конструктива нет, то вообще хочу трубку в окно выкинуть.

—Старший лейтенант Фолькин, патрульная полиция.

—Старлей, я слушаю тебя, у меня тут времени немного.

—У нас здесь девушка…

И молчит. Бл*ть, да что ж такое?

—Я очень рад, советую пользоваться резиной, старлей.

—Нет, вы не поняли…мы…Алексей Алексеевич, девушка говорит, что она…ммм…ваша…

И опять глохнет.

Зае*али эти рельсы, мне все-таки срывает крышак, и терпение лопается.

—Высунь х*й изо рта и говори внятно! — припечатываю его в ответ, и тогда мне чуть ли не по слогам выговаривают.

—Говорит, что ваша любовница, что нам делать? Вострова Виктория Игоревна…гос номер…

Занавес. Пиз*ец, приплыли.

—Адрес называй. Сейчас буду.

ГЛАВА 15

ВИКА

Меня всю потряхивает от пережитого. Я в бешенстве. Она настолько сильная и пронзительная, что руки и ноги сводит. В абсолютном коматозе торможу возле заправки, врубая аварийку. Мне даже мысленно собраться сложно, не получается все сложить в голове до кучи.

Столько всего сейчас во мне варится, что кажется, будто бы я готова взорваться от той ядреной смеси внутри. Держать глаза открытыми сложно. В них насыпали песка, легче не становится.

Я точно знаю, что теперь мой спецназ так просто не соскочит. Это не тот вид мужчин, который будет останавливаться в таком деле. Совсем не тот. Он мало того, что все узнает, так еще и захочет помочь.

Нужна ли мне его помощь? Да. Смогу ли я ему рассказать или попросить? Боже, я не уверена…Нет. Нужны ли ему мои слова, если он уже наверняка все узнал? Безусловно. Я почти готова биться об заклад, что он все узнал уже.

Встречаться с ним я не хочу, потому что понимаю, насколько это мерзко. Более мерзко, чем переспать с первым встречным из клуба. И чем больше я не хочу, тем сильнее меня тянет в сторону мысль о новой встрече. Будоражит и пугает. Злит и ломает на части. Он женат.

Женат, мать твою, Вика. Он женат! Сжимая челюсть, я сворачиваю в сторону СИЗО, запрещая себе плакать.

Но есть и другой страх.

Потому что какой-то больной частью своего мозга я думаю, что Сергей вполне сможет помешать другому человеку мне помочь. Помешать и засадить брата на все положенные ему годки за совершенное преступление в случае, если я откажусь стать его.

Первое. Я не оправдываю своего брата.

Второе. Он тоже не оправдывает себя, более того, он почти сожрал себя с потрохами, явно уверенный в своей виновности.

Третье. Моя интуиция подсказывает, что все было совсем не так.

Четвертое. Нет никаких доказательств, способных подтвердить обратное.

Пятое. Я в шаге от того, чтобы впасть в истерику.

Только паркуясь возле огромных ворот, немного прихожу в себя, стирая потоки слез. Игорь не должен видеть, что я плакала. Ему это не надо, только не сейчас, когда всем надо быть сильным.

Я готова отдать руку на отсечение, что мой брат не виновен.

Плохая компания виновата, кто угодно, но не он.

Я слишком решительно настроена вытащить его из задницы, в которой он оказался. Даже если мне придётся пожертвовать всем.

После всех процедур меня все-таки пускают к брату, который сейчас не похож на самого себя. В его глазах полная безнадега и неспособность воспринимать реальность такой, какой он есть.

—Привет, — срываюсь с места и несусь в объятия своего младшего брата. Сжав его так крепко, что у самой кости трещат, не могу просто сдержаться. Не могу. Слезы так