Сорока и Чайник - Артём Скороходов

— Тогда…

— Он не дышит, — задумчиво сказал Зюйд, стоя над скрюченным телом Клауса.

— В смысле? — удивился Борей.

— Походу, готов аристократик.

Все трое столпились над неподвижным должником.

— Взгляд какой нехороший, — произнес Зюйд, разглядывая лицо Клауса. — Как физиономию-то перекорёжило.

— Закрой ему глаза, — прошептал Фёдор. Ему стало не по себе.

— Судя по остекленевшему взгляду и неестественно вывернутой шее, — задумчиво произнес Борей, — это было последнее столкновение господина Клауса с проблемами.

— Что? Что с хозяином? — запричитал сзади старик.

— Зови Мясника, — тихо сказал Борей Зюйду. — Со слугой тоже знаешь, что делать, нам свидетели не нужны.

Фёдор побледнел и напряженно поглядел на Борея.

— Это я его же получается… Я. Что, теперь…

— Сорока, — прервал его Борей, — пойди на улицу, подыши свежим воздухом, покури. А то заблюешь тут все. Ни с кем ни о чем не разговаривай. Вообще ни слова. Ты понял?

Фёдор покивал.

— Потом спускайся, нужна будет твоя помощь.

— Какая?

— Тела таскать! Соберись, пацан.

* * *

Фёдор помог привязать к ногам кирпичи и перекинуть тела за борт.

— Сорока, — к нему подошел Борей, — как вернемся на берег, едешь домой. Сидишь дома, не отсвечиваешь и даже за продуктами не ходишь. Тише мыши в пекарне.

— Нас с младшим Зюйдом швейцар видел. А может и еще кто. Мы же не планировали вот так…

— Насчет этого не волнуйся. Леонард Владимирович это решит. Просто сиди тихо. Всё понял?

* * *

Фёдор повернулся на другой бок и перелистнул страницу. Медицинский атлас был не слишком увлекательным чтивом, но Фёдора поразили иллюстрации. Он в легком шоке рассматривал рисунки человеческой головы, на которой производили трепанацию. После прочел описание новомодной операции под названием «лоботомия». Долго размышлял, потом захлопнул книгу и отложил ее. С сомнением поглядел на вторую книгу, найденную в квартире. «Краткий очерк истории бань и значение их в гигиеническом и терапевтическом отношениях». Кроме попыток чтения заняться было совершенно нечем. Фёдор несколько раз пытался уснуть, но перед глазами вставало жуткое выражение лица аристократика после столкновения со стеной.

С одной стороны, Борей сказал сидеть дома. Но с другой, на второй день это стало невыносимо. Медицинский атлас и книга про бани ситуацию лишь усугубляли. Фёдор долго и задумчиво глядел в окно на двор-колодец и кусок серого неба. Никого. Только знакомый чёрный автоматон качается на самодельных качелях. Ритмично, однообразно и неумолимо.

— Эй! Робот! — крикнул Фёдор, открыв окно. — Как тебя там… Животное! Эй!

Автоматон прекратил раскачиваться и уставился на открытое окно.

— Поднимайся. Дело есть.

Через пару минут черный автоматон радостно скалился под дверью Фёдора.

— Привет. Слушай, можешь мне помочь? Мне в лавку надо сходить. Еды купить. Продуктов. Ну, чтобы поесть. И виски пару бутылок. Сможешь?

— Привет, — жуткая улыбка робота стала шире.

— В лавку сможешь сходить? Продуктов купить.

— Еда! — заявил автоматон.

— Да, еда. Вот, возьми денег.

— Виски!

— Угу. И его тоже. Сходишь?

— Чтобы поесть, — задумчиво ответил робот. Взял деньги и потопал вниз по лестнице.

— Молодец какой. Главное, чтоб назад вернулся.

* * *

— ' Сознание, балда, — заявил чайник. — Всё решает сознание'.

— А что такое сознание? — не сдавался Фёдор и откусил еще кусочек пирожка.

— Жжется, — заявил черный автоматон, заливая керосин из лампы себе в рот.

— ' Вот посмотри на этот механизм, — чайник указал хоботком в сторону робота. — Мыслит ли он? Кто он вообще такой? Он просто повторяет заложенные в него действия или он осознает себя? Он существо или просто одна из версий парового утюга?'

Фёдор всерьёз задумался.

— «Конечно мыслит, — заявил в голове Змей. — Он живой. Посмотри на эту рожу».

Автоматон как будто почувствовал, что говорят про него, повернул голову в сторону Фёдора и радостно оскалился.

— «Какой живой! — возмутился Умник. — Это просто набор шестеренок, который слушает приказы людей и иногда повторяет услышанные слова. Живой! Нонсенс! Ты пытаешься очеловечить простой механизм. Скажи, что жив какой-нибудь станок или пароход».

Фёдор что-то упускал. Но что? Он налил себе еще виски. Чокнулся стаканом с керосиновой лампой в руках робота и выпил. Скривился, взял с тарелки недоеденные полпирожка и откусил.

— «Что решил? — поторопил его чайник. — Я жду ответ. Мыслит ли он?»

— Не знаю, — искренне ответил Фёдор. — Конечно, он просто механизм. Но мне как-то тяжело к нему относиться как к простому утюгу. Хотя я же сейчас разговариваю с тобой…

Фёдор замолчал. Он окончательно запутал сам себя.

— «Хорошо, — легко согласился чайник. — Упростим задачу. Кто ты? Ты — это свое тело? Мозг, который ты видел в медицинском атласе? Может ты — это мысли, которые плескаются в твоей пустой голове? Может ты — это какая-нибудь эфемерная душа? Кто из них, собственно, ты?»

— Ничего себе упростил. А ты сам знаешь ответ? Как понять, что кто-то живёт, а кто-то просто механизм? Просто удачная шутка инженеров?

— ' Всё дело в сознании, балда. Именно сознание и определяет'.

— Постой. А что такое сознание?

Чёрный робот, не обращая внимания на разговаривающего самого с собой Фёдора, ковырялся рядом с печкой.

— Уголёк! — заметил он и стал радостно пережевывать добычу.

* * *

Фёдор не зажигал свет в квартире. Просто сидел, положив подбородок на кулаки, и смотрел в окно. По темной улице ехали повозки, иногда, тоскливо ревя клаксонами, их обгоняли паромобили, которые оставляли после себя клубы черного дыма. Несколько молодых парней подпирали стену у одного из фонарей. Они смеялись, курили и комментировали проходящих мимо девушек. Народу было много, поэтому кроме комментариев и восхищенного свиста дальше дело не шло. Фёдор поймал себя на мысли, что эти парни ему не нравятся. Не эти конкретно, а вообще. Вызывающее поведение, громкий смех. Ведь он сам еще недавно был точно таким же. Но вот теперь такое поведение его раздражало. Фёдор поднялся и почти в полной темноте продолжил тренировку. Свет газовых фонарей за окном и огонь в печи освещали, как он раз за разом повторял упражнения. Подход, потом еще один. Снова и снова.

Через полчаса в коридоре раздались шаги и потом раздался стук в дверь. Фёдор зажег керосиновую лампу и впустил Борея.

— Отчего у тебя такая темень, Сорока?

Фёдор пожал плечами.

— Я от Леонарда. Он говорит, что всё тихо. Никто не удивился что аристократик пропал, он часто так делал. Швейцар же оказался понятливый и после беседы с Берёзой ничего не видел и ничего не знает. Так что собирайся, поехали.

— Куда? — удивился Фёдор.

— Корявый опять где-то квасит и пропускает встречу груза. Ты с нами?

Фёдор несколько мгновений раздумывал, а