Принцип неизбежности - Алина Аркади

сам всколыхнул эту тему. – И вообще, я читала, что средняя длина полового члена в состоянии эрекции составляет 13-15 сантиметров, – расставляю пальцы, прикидывая размер, и не понимаю, как это может в меня уместиться. – Уверена, мой жених вписывается в данные параметры. – Удивительно, но я не испытываю неловкости, обсуждая с Глоком довольно интимную тему. Барни же при упоминании подобного сжимается, краснеет и переводит разговор в иное русло.

– У тебя вообще секса не было. Ты хоть знаешь, как люди им занимаются?

– Порно смотрела, если ты об этом.

– Два самых больших заблуждения человечества: секс, как в порно; любовь, как в фильмах.

– Насчёт первого не буду спорить. Я полный профан. А второе у тебя было? Ты не похож на человека, способного испытывать глубокое чувство.

– Было, – пожимает плечами, въезжая в город. – Давно. Мне восемнадцать, она на год младше. Первая любовь. На разрыв, до слёз и разбитых костяшек. Нас было двое – претендентов на её сердце. Я победил. Вот только она через месяц ушла к другому. Первому. С тех пор с любовными соплями завязал.

– Но ведь любовь может настигнуть неожиданно, не вовремя, когда ты не готов. Как быть?

– Самое сложное решение, с которым сталкивается человек – это выбор между тем, что он чувствует, и тем, что понимает холодной головой. Я выбрал второе. Верен по сей день. Это касается всего. Иначе бы в своём деле не преуспел.

– По-твоему, эмоции – это плохо?

– Женщины в принципе более эмоциональны по своей природе. Часто это во вред, а иногда на пользу. Ты, например, помогла мне, руководствуясь далеко не здравым смыслом, а именно эмоциональной составляющей. И жалостью. В вас это более развито. Так что я сейчас с тобой разговариваю только по причине того, что ты вовремя не включила голову.

– Это ты так говоришь мне спасибо?

– Типа того. – Глок паркуется, но вокруг лишь дома и несколько офисных зданий. – Посиди в машине. Я быстро осмотрюсь. Клуб в квартале отсюда.

Покидает машину и удаляется по тротуару, крутя головой в разные стороны. Отлично сложен и, я бы даже сказала, по-своему красив. Барни значительно его превосходит по манерам и способностью завлечь женщину, но есть в Глоке нечто животное, притягивающее, подчиняющее и заставляющее тонуть в пугающей черноте без желания выбраться. Такие мужчины манят, утягивают, сами того не желая. Касание – дрожь проносится по телу, вызывая жгучие импульсы; жадный взгляд – ноги подкашиваются, позволяя чувствовать себя желанной. В таких всё слишком – до боли, до крика и сорванного голоса. Не для меня. Нельзя. Нужно бежать от него, пока от холодной головы не остались исключительно эмоции.

– Всё чисто, – вздрагиваю, когда мужчина опускается на водительское сиденье, напугав меня неожиданным появлением. – Остановлюсь в десяти метрах от входа.

Выхожу первая, отметив пафосный вход, вывеску и швейцара. Дефилирую в сторону двери, когда за спиной раздаётся:

– Какая сосочка! Ты сегодня одна?

Открываю рот, чтобы отбрить нахала, уловив за спиной глухой звук, напоминающий удар. Повернувшись, врезаюсь в грудь Глока.

– Заходи, – выглядываю из-за него в попытке рассмотреть источник неприятной фразы, но меня насильно разворачивают и подталкивают в спину.

Он вручает хостес карту, а девушка, посмотрев имя клиента, одаривает нас слащавой улыбкой и протягивает ажурные маски.

– Надевай. Здесь такие правила.

Завязав ленты, окидываю свой образ мимолётным взглядом в зеркале в массивной бронзовой раме. Если постараться, можно рассмотреть лицо под воздушной маской, но она придаёт загадочность не только мне. Глок, стоящий за моей спиной, ещё более сексуален, о чём свидетельствую голодные взгляды проходящих девушек. Тянет меня за собой, и когда глухие двери отворяются, мы попадаем в большой зал, наполненный дорогими ароматами, красивыми женщинами и витающим в воздухе возбуждением. Не знаю, как оно пахнет, но, сдаётся мне, именно так.

Глок уверенно идёт к барной стойке с несколькими свободными стульями, приглашая меня занять один.

– Девушке коктейль, – подзывает бармена, а затем осматривает меня, – молочный.

– Алкогольный, – поправляю его, – самый вкусный.

– Веди себя хорошо, – цедит на ухо, – будь подальше от членов… клуба.

Через короткое время получаю свой коктейль, осматриваясь и наблюдая за пластичными манящими девушками, оплетающими пилоны; парочками, уединившимися на диванчиках и не стесняющихся фривольных действий; небольшими компаниями, где мужчины приглушённо беседуют, не забывая исследовать выпуклые места на теле девушек; лицами мужского пола, восседающими в одиночестве и зыркающими по залу в поисках пары на вечер. Один экземпляр из последней категории поднимается и направляется ко мне. Вздрагиваю и молюсь, чтобы Глок появился как можно быстрее, пока один из членов клуба не позволил себе слишком много.

– Что предпочитает девушка этим вечером? – берёт мою ладонь, едва прикоснувшись губами к тыльной стороне.

– Коктейль и одиночество, – произношу, надеясь, что намёк будет понят правильно.

– Первое можно повторить, – щёлкает пальцами, подавая знак бармену, – а второе исправить.

– В первом нет необходимости, – показываю на ещё недопитый напиток, – а второе исправлению не подлежит, потому что девушка ожидает своего мужчину.

– Но пока его нет, – его пальцы скользят по оголённой коже спины, заставляя передёрнуть плечами и разорвать контакт, – мы можем плодотворно провести время. Например, наверху. – Проследив за его взглядом, наблюдаю, как по лестнице сползают парочки. Думаю, Глок сейчас там.

– Не сегодня. И не со мной, – не хочу переходить на грубость, но избавиться от него нужно до прихода Глока.

– Какие мы привередливые. Но, может, значительная сумма решит вопрос несговорчивости.

Он настолько близко, что я могу разглядеть маленькие похотливые глазки, приклеенные к моей груди, и почувствовать тошнотворный резкий парфюм, врезающийся в нос и вызывающий кашель.

– Сумма не имеет значения, когда объект не вызывает желания. – Мой голос становится твёрже, и вот-вот готов сорваться в грубость.

– Хватит выёбываться, – шипит, – все здесь лишь с одной целью…

Шум, крики и выстрелы перенаправляют внимание присутствующих в сторону лестницы, которая наполняется людьми, бегущими к выходу. Мой «кавалер» испаряется в считаные секунды, а я, понимая, что источником паники, скорее всего, является мой киллер, рвусь к выходу. Оказавшись на улице, рыскаю взглядом и не могу найти нужного человека. Раздаётся ещё выстрел где-то за зданием, и я не раздумывая мчусь к источнику шума, вновь забив на чувство самосохранения.

Едва не вскрикиваю,