Обратная сторона. Книга 1. Часть 2 - Тельман Герц

— Спасибо, — Джо устало вздохнул. — У меня завтра дела, я не смогу тебе помочь. Так что тебе придётся самому разруливать это разделение на группы и организацию.

— Конечно.

Джо глянул на Сэма, стараясь скрыть своё беспокойство. Ему не нравилось, когда люди так просто соглашались с ним; казалось, они пропускали всё мимо ушей и оставались при своём мнении. Но он старался этого не показать и благодарно улыбнулся.

Они оба были жутко уставшими, поэтому Джо просто попрощался и ушёл, не в силах прогнать мысль, что ему ещё придётся натерпеться на своей новой должности.

Глава 24

Безымянный

В неизвестном мире в неизвестное время

Клубы густого дыма змеями кружились вокруг, заполняя всё пространство, обволакивая землю и тех, кто по ней ходил. Давно уже никто не поднимал голову туда, где когда-то давным-давно исчез свет. Уже давно никто не замечал, что земля под лапами превратилась в кости тех, кто проиграл в борьбе за жизнь. Но он видел это, различал каждую кость под ногами, и только он продолжал поднимать голову, держа в памяти образ зовущего его круга света.

Вокруг толпились, рычали, скалились и шипели. Лишь совсем рядом под ухом в этой какофонии полных ненависти звуков раздавалось чьё-то жалобное поскуливание.

Кто-то наступил на лапу, и он ощетинился и зашипел, за что в ответ получил тяжелый удар лапой по морде, от которого закружилась голова. Перед глазами возникла облезлая изуродованная шрамами змеиная морда. Она растянулась в самодовольном оскале, и сквозь невнятные крики ясно и звонко прозвучали слова:

— Знай своё место, безымянный, — пасть сомкнулась на холке Безымянного и с силой тряхнула его.

По шее и плечу побежала струйка крови, а глаза невольно уставились перед собой, туда, где на возвышении извивалось чьё-то длинное чёрное тело.

Челюсти на холке разомкнулись, и в уши прозвучал полный ненависти и злорадства голос:

— Смотри, как умирает Потеря, — зверь ощетинился и засмеялся. — Смотри молча, — изуродованная морда заглянула Безымянному прямо в глаза. — Иначе следующие после Потери будут её сыновья.

Жалобное поскуливание по другую сторону от Безымянного стало ещё громче. Он обернулся, с силой надавил на лапу брата и, наклонившись над самым его ухом, проговорил:

— Молчи. А то они сожрут и нас.

И два жёлтых глаза брата, сверкающие даже в тёмной непроглядной мгле, уставились на Безымянного. Казалось, ещё немного, и брат заплачет.

Разве способны такие, как они, плакать?

На возвышенности, куда были направлены голодные взгляды, кольцами вздымалось змеиное тело, покрытое чёрной чешуёй. Оно сплеталось в такой замысловатый узор, что невозможно было определить, где его начало, а где конец. Где хвост, а где голова.

С плеча Безымянного на холодную землю упала капля крови. Ещё одна капля в море боли, которая залила этот мир.

Брат притих, хотя всё ещё можно было различить его плач по почти умершей матери. Сегодня её съедят у них на глазах, и никто точно не мог ответить, чья именно это была казнь: невиновной в ошибках своего мужа Потери или ещё более непричастных к случившемуся сыновей, которым даже не успели дать имена.

Вот среди танца переплетённых колец змеиного тела вылезла треугольная голова. На ней медленно открылись два огромных жёлтых глаза, а тело тут же замерло, словно застывшие волны в бушующем море. Пасть растянулась в огромной ухмылке, обнажая ряд почерневших зубов, из которых выполз чёрный раздвоенный язык.

— С-сегодня, — раздался громкий голос, и все крики тут же прекратились. Огромный чёрный змей с когтистыми лапами высокомерно оглядел своих подданных и лишь после продолжил: — Сегодня мы празднуем и скорбим одновременно. Радость, что нарёкший себя Возмездием пал!

В толпе раздалось радостное улюлюканье, а брат сильнее прижался к Безымянному, с трудом сдерживая жалобное поскуливание. Всё ещё свежо было в памяти безобразно изодранное тело отца с выкатившимися из раздавленного черепа налитыми кровью глазами.

— И скорбь, — жёлтые змеиные глаза уставились прямо на Безымянного. В этих глаза было ни капли скорби, — за то бремя, которое мы теперь должны нести на себе.

Огромный зверь со шрамом на морде снова схватил Безымянного за шкирку. Краем глаза Безымянный увидел, как кто-то точно так же схватил его брата. Брат заметался, пытаясь вырваться, его морду подняли, но он упорно отказывался смотреть наверх, туда, где у ног змееподобного существа лежала при смерти из мать.

— Да восторжествует правосудие, — прошипел чёрный змей.

Шея на мгновение втянулась, треугольная голова метнулась к неподвижной Потере и молниеносно впилась ей в шею. Раздался короткий всхлип, хруст — и вот уже когда-то живая голова, с глазами полными тяжелой любви, медленно оторвалась от тела, натянутая кожа рвалась, точно лопнувшие струны, а лоснящаяся тёмная шерсть залилась густой кровью.

Среди всеобщего ликования еле слышно раздавался плач брата, извивающегося в чей-то крепкой хватке. Безымянный не двигался. Он молча смотрел на то, как змей выплевывает на землю голову, отступает назад, и вот голодные звери накинулись на неподвижное тело, впились в него зубами, раздирая и глотая ещё теплую плоть.

Державший Безымянного за шкирку явно не был доволен его спокойствием. Он с силой ударил его мордой об землю, взметнув клубы пыли, которая осела в лёгких Безымянного, и он закашлялся в приступе. Ещё несколько раз чьи-то лапы тяжело ударили по голове, и Безымянному показалось, что к зверю со шрамом присоединился кто-то ещё. Наконец-то всё прекратилось — они присоединились к пиршеству.

Безымянный с трудом открыл глаза и покосился на брата. Того бросили на землю и оставили, и тот так и остался лежать неподвижно, убитый горем. На его тёмной рыжей шерсти блестела свежая кровь. Прокушенная холка и разодранное ухо: никаких сильных повреждений.

Только когда вокруг двух избитых братьев не осталось никого, Безымянный приподнялся и наклонился над братом.

— Нам надо уходить, пока они не решили отыграться на нас.

Брат с трудом открыл глаза. Каждое движение, каждый вздох сейчас приносил ему невыносимые мучения. Он упёрся взглядом в спины зверей, но перед его глазами всё ещё висел образ оторванной головы, а в ушах стоял звук рвущейся, словно струны, кожи.

— Они и так нас сожрут, — еле слышно ответил брат. — Они не оставят нас в живых.

Безымянный раздражённо зарычал. Казалось, брат был старше, и именно он должен был тащить на себе это бремя. Но вот их