После развода. Колкие грани счастья - Лана Полякова

Выяснилось интересное. Девочка не так молода, как мне показалось, и, вероятно, с ней можно говорить прямо – должна понять мой интерес. И ещё, она не так проста, как кажется на первый взгляд.

Птичка твёрдо и бескомпромиссно отказала мне!

Это, с одной стороны, задело, а с другой, где-то очень глубоко в душе вызвало удовлетворение. И приятное предвкушение.

Приглядывался к ней, старался пересечься в коридорах, в лифте, на стоянке. Любуясь издалека.

До тех пор, пока не увидел безобразную сцену у порога моего офиса. Не посмотрел на её бывшего мужа вблизи.

То, что этот зверь выпустил птичку из своих лап, конечно, его большой просчёт. Я не буду таким болваном. Но прежде нужно обезопасить Машеньку.

Умница сама попросила у меня адвоката. Сама обратилась с просьбой! И никто лучше Сёмы не прижмёт её бывшего.

Мы дружили семьями с родителями Самуила. Он на два года взрослее моей старшей сестры, и история их романа достойна экранизации. Родители увезли Сёму в Израиль, когда он заканчивал школу. Но он через несколько лет вернулся в Москву, чтобы поступить в наш Университет. И чтобы продолжать ухаживать за моей сестрой. И жениться, как только ей исполнится восемнадцать. Вопреки воле и желанию всех вокруг. Его родители напрочь, до самого сокровенного переругались с нашими родителями. Грозились всем, чем только можно и нельзя. Наши родители встали на дыбы, и отец отказался содержать молодожёнов.

Но что те фыркнули и слаженно отвернулись ото всех, сняв квартиру и не принимая ни от кого ни копейки...

Через год, когда родился маленький Дава, все враждующие стороны, объединившись, пытались помириться с мятежниками. Но куда там!

Когда моя сестрица закусывает удила – держите её семеро!

Когда появился на свет второй внук – мой племянник Аркашка, родители по очереди дежурили у ипотечной квартиры, купленной Самуилом на деньги со своей практики, ещё до окончания университета.

Примирила всех красавица Соничка. Очаровательное кудрявое создание, потребовавшее показать ей бабушек и дедушек. Но и сейчас, по прошествии многих лет, моя сестрица с прохладцей общается со старшим поколением.

Такой вот характер.

В общем, в компетенции Сёмы я был уверен.

Нужно ещё покопаться в прошлом этого Вадима Ахромцева. Что за птица залетела к нам в Первопрестольную из кубанских степей? Откуда деньги? И откуда замашки Цапка из Кущевки в наше-то время? Пощупать брюшко этого орла!

- Отвечаешь за них головой! – напомнил я Сергею, предупреждая, — Мужик против нас не простой. С замашками. Будь осторожен и внимателен. Главное – безопасность. Всё остальное решит Сёма.

Рыжий понятливо кивнул, принимая моё беспокойство и, попрощавшись, я направился домой. К маме и к сыну. Объясняться и каяться. И готовить маму к знакомству с новой невесткой. Пусть привыкает заранее и отца подготовит!

Ехал, улыбаясь и вспоминая, как прильнула ко мне моя Манюнька. Всё у нас будет отлично!

А Стасика я уволю, несмотря на заступничество мамы и рекомендации его родственников. Слишком много воли взял на себя для никчемного помощника.

Глава 28

За оставшуюся неделю я довела почти до совершенства проект квартиры Андрея. Александровича. И, самое важное, дозвонилась бригадиру строителей, с которым работала уже не раз. Он обещал мне приступить к ремонту уже после Нового года. И это почти чудо при его загруженности.

Старалась держаться с Андреем Александровичем в рамках рабочих отношений при общении. И напрасно я думала, что мне непросто будет показать ему эти рамки. Он как раз воспринял их спокойно и легко. Оказалось, что сложнее всего мне самой удержаться в колее выбранного курса.

Я то и дело зависаю рядом с ним, и мечты мои и чувства весьма далеки от рабочих.

Позавчера, к примеру, когда мы расположились в кафе рядом с офисом, и я показывала Андрею Александровичу финальные эскизы, несколько раз мне приходилось прилагать усилие, чтобы вернуться к мыслям о проекте. Потому что нельзя смотреть на меня такими глазами!

И так улыбаться тоже нельзя! Это запрещённый приём! Противозаконно, наповал сметать все мои барьеры такой убойной харизмой!

А позднее, всю дорогу к дому, я вспоминала, как его руки задержались, помогая мне с верхней одеждой. И как его дыхание при этом щекотало мне волосы. А его запах и его тёплый взгляд преследовали меня постоянно. Словно наваждение. Я так часто думала о нём и так часто разговаривала с ним в своих мечтах, что к концу недели стала уже путаться: а не в реальности ли это было!

Как бы там ни было, а время неумолимо двигалось вперёд. Москва перед выходными расщедрилась и подарила своим неугомонным жителям снежный пятничный вечер.

- Мам, давай по первому снегу покатаемся? Я соскучился по доске! – предложил Максим, рассматривая кружившую метель за окном.

И я, глядя в его загоревшиеся предвкушением глаза, конечно же, согласилась.

Рано утром следующего дня, в субботу, мы уже были в Яхроме. А синий лексус, неотрывно сопровождающий нас, пристроился рядом на стоянке.

Снимать, как прежде, гостиницу теперь для меня было не подъёмно по деньгам. Поэтому я планировала, основательно накатавшись до вечера, вернуться домой и не задерживаться особо на трассе.

В свои четырнадцать лет мой сын был немного выше меня. Да и вес мы с ним имели примерно одинаковый. Поэтому мы с Максом взяли напрокат одну доску на двоих. Главное, чтобы сын получил удовольствие. А я… я могу прокатиться несколько раз, когда он устанет, например. Не проблема! Просто и прокат тоже кусается для меня теперь своими ценами.

Макс красиво съехал с горы, эффектно подняв снег, остановился напротив меня. Он улыбался счастливо, и яркое солнце зайчиками играло в его очках. Покрасовался передо мной и побежал снова на подъёмник.

А меня вновь кольнуло сожаление.

Раньше мы с Максимом зимой ездили на настоящий снег. В Альпы и в Турцию, и на склоны Хибин. Но наше сердце навсегда отдано склонам Кавказа. Мы могли сорваться в Сочи на трассу, буквально на два дня из столицы. Просто покататься вволю в выходные. А теперь мне не хватает денег на новую доску сыну по размеру.

И мало того, я понимаю, что не заработаю таких денег. В ближайшее время – это однозначно. Аванс Андрея Александровича не бесконечен, а трат у меня впереди – ох, как много…

Ладно! Прочь, хандра! Мы