Жизнь под прицелом - Sasha Han

— Иди ко мне.

Ишь ты, «иди». А вдруг притопит? Держать будет, пока не захлебнусь?

— Боюсь, — честно отвечаю я и продолжаю лежать посередине бассейна. Не двигаюсь. Вода колышется вокруг, отражает свет люстры желтоватыми бликами.

— А правильно делаешь, что боишься, — подтверждает мои опасения Миша, и в голосе сталь, холод. Ну и что у нас дальше по программе? Экзекуция?

Лежу, молчу. Слушаю. Жду, что дальше будет делать. Знаю точно, что Паша стоит где-то недалеко от входа — прислушивается, готов ворваться, если что. Воздух натянут, как струна, которую тронули и которая ещё вибрирует, ещё звучит.

Миша раздевается — резко, рывками, будто злится на каждую пуговицу. Рубашка летит на плитку — белая, дорогая, теперь на полу. Брюки следом. И голый прыгает в бассейн — буквально пара движений, и он уже подо мной. Хватает, увлекает меня на дно. Вода взрывается пузырями, бурлит, шумит в ушах. Свет преломляется, мир становится размытым, нереальным — как в том сне, когда знаешь, что спишь, и не можешь проснуться.

Но надо сказать вам, товарищи, мой личный рекорд под водой — пять минут ровно. Меня, видите ли, когда-то долго тренировали, мучили, заставляли дышать в определённом ритме, расслабляться, замедлять пульс до ровного, почти медитативного бьения. Ничего не делаю сейчас, не сопротивляюсь — потому что знаю наверняка, что дольше меня он не продержится. Просто открываю глаза под водой и поворачиваюсь к нему. Смотрю спокойно, изучающе — вижу его лицо в мутноватом подводном свете, напряжённое, с прищуренными глазами, с лёгкой паникой, которая начинает проступать сквозь злость. Свет просачивается сквозь толщу воды зеленоватыми лучами, преломляется, дробится на десятки маленьких прожекторов. Конечно — полторы минуты максимум, и он всплывает. Лёгкие требуют воздуха, тело выталкивает вверх — физиология, с ней не поспоришь.

А я быстро, прямо как русалочка из сказок, двигаю к противоположному бортику бассейна. Ноги работают мощно, руки режут воду — я слышу этот плеск, это мягкое сопротивление воды, этот звук движения тела сквозь стихию. Когда он немного отдышался, откашлялся, осмотрелся мокрыми глазами — я уже была на суше, сидела на краю, ноги болтались в воде. Вода стекала с кожи ручейками, волосы прилипли к плечам и шее, тяжёлые, холодные.

— Блять, я в ахуе, — вообще-то Миша обычно так не выражается, следит за речью. Но видимо правда в шоке, в ступоре. Голос хриплый от воды, что попала в горло.

Забегает Паша, врывается — я вижу его силуэт в дверях, широкий, напряжённый:

— Всё в порядке? — в голосе тревога, беспокойство. Видимо боится всё-таки, что Миша меня притопит, утопит окончательно.

— Я тебя не звал! — гаркает Миша, и голос разносится эхом по помещению, отскакивает от плитки и воды, становится громче, чем есть на самом деле.

Паша видит, что я уже выбралась из бассейна целая и невредимая, и уходит — но не очень быстро, медлит, оглядывается через плечо. Шаги неуверенные, чуть запаздывающие.

— Миша, а может мы просто потрахаемся? — предлагаю я более оптимистичный вариант развития событий, и улыбаюсь так, игриво, легко, будто никакого бассейна не было.

И ручку себе в трусики направляю — неспешно, демонстративно. Вероятно, идея притопить любовницу в собственном бассейне уже не кажется ему столь увлекательной.

Глава 20

Он вылезает из воды — мышцы напряжены, вода стекает по торсу и по ногам, образует маленькие лужицы на плитке. Подходит. Ну ок — начнём с минета, классика жанра. Притягивает мою голову к себе и держит крепко, пальцы в волосах — мокрых, тяжёлых.

Быстро кончает. Резко даже. Может, перевозбудился от собственных фантазий, от адреналина? Всё-таки конец рабочего дня — устал небось, нервы на пределе. Я слышу его дыхание — как оно сбивается, как выравнивается, как становится медленнее.

— Ты понимаешь, что ты никуда от меня не денешься? — ещё раз напоминает он, и голос звучит веско, убедительно. Стоит голый, только с уже повисшим членом. Но всё равно красивый — тело подтянутое, плечи широкие. Я смотрю и думаю: жаль, что он такой. Могло бы быть совсем иначе.

— Ми-ша, — протягиваю нараспев, — пойдём в спальню.

— Я устал.

Ну да, я в общем-то вижу. Плечи опущены, усталость в глазах, в уголках рта — тот характерный рисунок, когда человек выжат до дна. Встаю и обнимаю его, несмотря на разницу в росте — прижимаюсь щекой к груди, слышу, как стучит сердце. Медленно, ровно. Запах хлора с его кожи, и под ним — его собственный запах, тот, который я уже изучила.

— Зачем ты меня пугаешь всё время? — опять пытаюсь в пусичку играть, в беззащитную.

— Чтобы ты вела себя хорошо, — уточняет он.

Интересно всё-таки — он сам-то понимает, что именно имеет в виду? Что значит «хорошо»?

— Пойдём поужинаем и пойдём спать, — предлагает он неожиданно.

Офигеть — оттаял, что ли? Паша явно делает выдох облегчения, когда видит, что мы мирненько так идём в столовую, рука об руку почти. Плитка под ногами холодная, влажная, следы мокрые остаются за нами.

Я вечером не ем обычно. Ну так — чайку попью, для компании. Белая чашка, горячий чай с лимоном — запах цитруса тонкий, едва уловимый. Держу в ладонях, греюсь.

— Как прошёл день? — спрашиваю я, как будто ничего не случилось, как будто не было этой сцены в бассейне, как будто мы просто двое людей за ужином.

— Хорошо, Денис дал хорошую скидку, — намекает он на то, что мол хорошо я ночью поработала, постаралась. Удовлетворённо так говорит. В голосе слышна усталость, но под ней — довольство.

— Ну вот видишь, как хорошо всё складывается, — намекаю уже в свою очередь я на то, какая я, блять, полезная в хозяйстве. Незаменимая.

— Пойдём со мной спать, — говорит он, хотя обычно спит один.

Ещё какие-то сюрпризы преподносит. Но иду, покорно.

Лежим в кровати — постель мягкая, шёлковая, приятно холодит кожу после бассейна. Я чувствую этот контраст: горячее тело и холодный шёлк, и то, как постепенно ткань принимает мою температуру. Он на спине, я у него на груди, слушаю дыхание. Оно ровное, медленное — он устал по-настоящему. Классическая романтическая картинка, как в кино. Думает о чём-то — я слышу, как он думает, в этой особой тишине, которая бывает, когда рядом человек, занятый мыслями. Ну да — тяжело же решить, наверное.