Жизнь под прицелом - Sasha Han

Пришла в себя связанной на кровати.

Потолок надо мной — белый, с трещиной, уходящей от угла. Запах его парфюма. Тихо. Руки и ноги привязаны к кровати. Я попыталась пошевелиться — не вышло.

— Вижу, ты меня не ждала, — усмехнулся он, присаживаясь на кровать рядом и поглаживая мои ноги. Прикосновение медленное, нарочитое. — Ничего страшного. У нас сегодня много времени, целый день.

Сука. Несколько часов издевался методично, с удовольствием. Решил оторваться по полной программе, выместить всю накопившуюся злость. Притащил кучу херни для этого — плётки, зажимы, игрушки. Видео записал на телефон, фотки понаделал — дрочить на досуге, наверное. Я слышала щелчки затвора — сухие, короткие, деловые.

Самый треш — когда решил надрезать вены на запястьях. Но так, чтобы кровь не лилась фонтаном, а потихоньку вытекала, сочилась. Хотел, чтобы я умоляла его остановиться. Чтобы говорила текст, какой он охуительный, какой у него огромный член, как все бабы от него кончают.

Текст прилагался заранее заготовленный. Пришлось раскрывать актёрские таланты. Сначала не получалось убедительно — голос дрожал, слова путались, звучало неправдоподобно, он это слышал. Но с энного раза пошло, как он хотел — с придыханием, со стонами. Я смотрела в потолок, на ту самую трещину, и произносила слова. Просто слова. Просто звуки.

Вначале попыталась сыграть на жёстко — давай, прекращай эту хрень. Не спешил прекращать, только сильнее надавил лезвием. Я почувствовала холод металла — острый, лёгкий, — потом — жжение, и тёмные капли начали падать на белую ткань кровати. Медленно, но верно. Проверять на практике, насколько он псих и до какой степени готов зайти, не стала — жизнь дороже. Что трудного, в конце концов, человеку приятное сделать, сказать, что хочет услышать?

Детские травмы у него, понимаю. Там у него на самом деле треш был. Но я не подписывалась на такую экстремальную психотерапию, это не входило в мои планы.

Непонятно, до чего бы докатилось всё это, если бы Вася не приехал вдруг, не начал ломиться в квартиру — стучать в дверь, звонить. У нас были запланированы дела, Вася позвонил по «рабочему» вопросу обсудить детали. Я не ответила на звонок. Не перезвонила через пять минут. Насторожило его — полагалось всегда отвечать, это было правило.

Глеб предусмотрительно вырубил мой телефон заранее. Вася посмотрел последнюю геолокацию — мой дом, квартира. Потом тишина, телефон офлайн. Насторожило его конкретно, очень сильно. Я потом думала об этом — что меня спасло отсутствие звонка. Технология. Цифровой след.

Полез смотреть через приложение камеру над входом в мою квартиру — увидел Глеба. Сразу догадался, что к чему. Прошло уже несколько часов с того момента. Вася примчался на машине, нарушая все скоростные режимы. Я слышала потом — визг шин во дворе, торопливые шаги по лестнице.

Глеб был крайне недоволен — прервали его, застали за любимым занятием, испортили кульминацию. Он стоял над связанной мной и смотрел на дверь с таким выражением, как смотрит ребёнок, у которого отбирают игрушку.

Вася и Сеня были самыми спокойными из всей пятёрки, уравновешенными. Но не решали главные вопросы. Главный, альфа — Сева. С Глебом у него были постоянные стычки, борьба за власть. Глеб не любил подчиняться кому-либо, считал себя равным. Сева пытался ограничить ему доступ к моему телу — слишком опасно.

Вася открыл дверь собственным ключом — только у него из всей пятёрки был ключ от моей квартиры. Глеб не спешил открывать, делал вид что не слышит.

Увидел мои порезанные вены, кровь на полу — тёмные пятна на паркете, маленькие, но их было много — кинулся бить Глебу морду, с кулаками. Я слышала звуки ударов — глухие, и его злое дыхание, и шум борьбы — но физическое превосходство явно не на его стороне. Глеб выше, тяжелее, тренированнее.

Вася звонит Севе, кричит в трубку. Сева матом обложил Глеба — длинно, с чувством, с паузами между словами для наибольшего эффекта. Но — что теперь делать? Скорую не вызывали — нельзя. Если я сама порезала вены — поставят на учёт в психдиспансер, будут проблемы. Если он порезал — причинение телесных, уголовка. Ни то, ни другое в планы не входило категорически.

Сеня притащил капельницу откуда-то — не знаю, где нашёл, откуда достал. Может, у знакомого врача стащил. Поставили мне, остановили кровь, промыли рану. Я лежала и смотрела в потолок — на ту же трещину, которую разглядывала несколько часов. Чувствовала иглу в вене, тяжесть усталости, что-то тупое и холодное в запястье.

Глеб попал на серьёзные «штрафы» — финансовые, плюс ограничения. Мне долго пришлось избавляться от шрама на запястье. Небольшого, тонкого, но заметного. Мазями, кремами, лазером потом. Я прикрывала его браслетами — широкими, серебряными — и привыкла к этой привычке так, что ношу браслеты до сих пор.

С Глебом никто не хотел ссориться по-настоящему, окончательно. Он был богом, гением во взломе систем. Любой сервер, любая защищённая система, любые зашифрованные данные — для него не существовало преград. Незаметно проникнуть, украсть информацию, не оставить следов. Незаменим был в том, чем они занимались — хакерство, кража данных, шантаж. Когда он работал — тихий, сосредоточенный, с наушниками, перед тремя мониторами — это был другой человек. Я иногда смотрела на него в такие моменты и думала: вот где он настоящий.

Глава 17

Вы спросите — как, Леся, как это вообще могло происходить?! Как ты жила в таких условиях?!

Вот так! Просто так!

Во-первых, условие «если подумаешь съебать, убьём нахуй» никто никогда не отменял — оно висело дамокловым мечом постоянно. Я его чувствовала — не как слова, а как давление, постоянный фон. Во-вторых, чем дальше в лес, тем больше дров — чем больше совместных афер мы проворачивали, тем больше нитей меня связывало с ними, тем глубже я увязала. Это происходило постепенно, незаметно, как болото — нога уходит чуть глубже, ещё чуть, и уже не выбраться. В-третьих… деньги. Совсем не маленькие суммы. И совсем не за секс. Мальчики были умненькие, талантливые. Вместе с ними удавалось очень хорошо заработать — на взломах, аферах, казино.

Были и приятные моменты, проблески человечности. Сидели как-то вечером в джазовом клубе —