В объятии Зверя. Том 2 - Зена Тирс

— А где ван Стейнвульф?

— Он не придёт.

— Но мы договорились решить спор на рассвете, — Ингрид вздрогнула от удивления.

Рейван развернулся к ней всем телом, лицо его было тёмнее ночи, а белки глаз от усталости и напряжения покрывала чёрно-кровавая паутина.

— Стейнвульф больше не желает гривну, — произнёс кзорг.

Сзади скрипнула дверь, и Ингрид обернулась. На пороге стоял Лютый.

— Дэрон? — произнесла Ингрид, кивком приглашая его сесть рядом.

Но Лютый не пошевелился. Лицо его окаменело от слов Рейвана. Смерив пытливым взглядом их обоих, воевода вернулся в дом.

Весь последующий день Ингрид его не видела. И даже когда Эрвульф вывел во двор подготовленных в дорогу лошадей, Лютый всё ещё не появился.

— Где ещё одна лошадь, Эри? — спросила Ингрид.

Эрвульф пожал плечами, опустив глаза.

— Лютый не поедет, — ответил он. — Ничего не знаю, не спрашивай, Волчица.

— Дэрон сказал, ты сама так решила, — ответил Тирно, виновато втянув голову в плечи.

— Ладно. Выдвигаемся! — приказала Ингрид, забравшись в седло.

Она отвернулась от соратников, пряча выступившие слёзы.

— Что с тобой? — спросил Рейван.

— Ничего. Поехали домой, — ответила Ингрид.

***

Туманы над покрытыми снегом скалами стояли сплошной пепельной стеной. Дни не распускались в полную силу, и лишь переходы от рассвета к закату были тем коротким временем, когда без огня факелов можно было различать силуэты во дворе. Ветры выли в бойницах крепости голосами призраков и нескончаемо крутили пургу. В комнатах беспрестанно чадили масляные лампы, поддерживая хрупкий огонь жизни среди холода и мрака.

Обитателей Харон-Сидиса этой зимой было мало: война призвала всех. Кзорги сосредоточились в лагере у границ рисских земель в ожидании исхода зимней ночи, чтобы с истощением снежных бурь переправиться по ещё крепкому льду Хёммель-Эльвы и подойти к крепостям северян.

Но до окончания зимы было ещё далеко: пока лишь близилось Зимнее Солнцестояние и перевалы были прочно заперты снегом. Все пути от мира были отрезаны, и потому вдали от того, к кому звало сердце, Владычица Маррей особенно тяжело ощущала одиночество и пустоту.

Накануне самой долгой ночи в году отец Сетт решил сделать особый напиток, чтобы попотчевать свою гостью. Он стоял у огня, бережно помешивая в котле тёмную кипящую жидкость. Терпкий запах наполнял комнату, даруя предвкушение лёгкости и веселья.

— Ох-ох-ох, — тяжело вздохнула Маррей, потерев виски и склонив голову над столом с манускриптами.

— Плохо выглядишь, Владычица. Опять провела бессонную ночь?

— Да. Не могу заснуть часами. Лишь под утро глаза смыкаются, но стоит ветру подуть в стены, тут же просыпаюсь.

— Это от переживаний, Маррей. Ну, ничего, сегодня я избавлю тебя от них.

— Звучит сомнительно, но пахнет неплохо. Что ты там варишь?

— Праздничный напиток. Сегодня риссы отмечают Зимнее Солнцестояние. Но это будет, к сожалению, их последним празднеством, — проскрежетал старый хранитель, коротко взглянув на Маррей.

— Если ты поможешь мне, — Владычица небрежно откусила заусенец на пальце и перевернула страницу манускрипта, — то войны не будет. — Она подняла голову: — Вы будете свободны!

— Я уже рассказал тебе всё, что знал сам, показал все наши записи, — развёл руками отец Сетт.

— Расскажи про кровь. Зачем делать кровь ядовитой? Чтобы раненый кзорг был опаснее живого?

— Верно. Там всё написано.

— А слюна? — Владычица сглотнула, вспомнив поцелуи Рейвана, и вцепилась от смущения в край стола.

— Какое тебе дело до кзоргской слюны? Никто ведь тебя не заставляет пить с нами из одного кубка. Ну ладно, успокою тебя, яд в слюне не содержится. Это побочные жидкости тела, которые создаются из отдельных желёз.

— А семя? — вытянула шею Маррей.

— А семя берётся напрямую из крови. Уж ты должна это знать, Владычица!

Маррей приложила к пылающей щеке ледяную ладонь и тяжело выдохнула.

— И кровь нашу не освободить и не исцелить, — повторил за ней тяжёлый вдох отец Сетт. — Многие до тебя уже пытались, но ничего не вышло.

Маррей резко отвернулась. Она не хотела и думать о том, что не сможет избавить кзоргов от Причастия и сделать Рейвана человеком. Разбирая письмена на древних страницах, она искала ответы. В тайных манускриптах Харон-Сидиса, которые показал отец Сетт, описывались эксперименты по выведению кзорга из зависимости от Причастия, но ни одного удачного исхода среди них не было. День ото дня Маррей таяла от отчаяния.

— Если последняя порция твоего эликсира из Белых цветов не станет прозрачной до рассвета, значит, шансов нет, — сказал старый хранитель. — Мы с тобой уже всё перепробовали. Три месяца опытов, Маррей, — и всё тщетно.

Владычица подняла на отца Сетта уставшие глаза и покачала головой, не желая принимать его слова.

— Хватит, Маррей, оставь заботы до утра, и пойдём к столу.

Отец Сетт улыбнулся беззубой улыбкой, наполняя кубки, и проковылял из маленькой рабочей комнаты в пиршественный зал. Благоухание терпкого разогретого вина, сладкого мёда и корицы соблазнило Владычицу. Она выбралась из окружения манускриптов и отправилась за старым хранителем. Вслед за ней переместились и кзорги-охранники, приставленные Виггом.

Маррей и отец Сетт ужинали вдвоём. Мрак стоял у них за спиной, неуверенно расступаясь вокруг пламени свечей на столе. Двое рабов прислуживали им, но были похожи на тени-призраки, что завывали в ночи на крепостных стенах.

— Что ты добавил сюда, Сетт? Только вино испортил, — посетовала Маррей, играя кубком в руке.

— Пей. Это поправит твоё здоровье и укрепит дух. Ты совсем иссохла. Мало ешь. До весны у меня не доживёшь, — аппетитно причмокнул старый хранитель, нарезая мясо на блюде мелкими кусочками.

— Доживу, поверь, — глаза Владычицы блеснули на бледном худом лице.

Бесшумными шагами подошёл один из кзоргов.

— В крепость прибыл Зверь, — доложил он старому хранителю.

Отец Сетт тотчас поднялся с кресла, накинул тёплый плащ, обшитый по кромке чёрным мехом, и вышел во двор. Маррей вздрогнула от неожиданности и, вопреки приличиям и своему положению, поднялась следом. Ей с трудом верилось, что тот, кого она так ждала, мог явиться в разгар зимы, когда в небесах, оседлав снежные вихри, все духи мира в одночасье устроили пляски.

Оказавшись на крыльце, Владычица услышала обрывки разговора.

— Ты прибыл на Причастие? В такое-то время? — дивился отец Сетт. — Иди же, иди в зал, холодно тут говорить!

Маррей прижалась к