Эволюционер из трущоб. Том 11 - Антон Панарин

Взмыленная проводница с вьющимися волосами заскочила в наше купе и, задыхаясь, выпалила:

— Господа, будете что-то кушать? Может, выпить желаете? А то у нас тут дурдом, ей богу. Нет, ну что вообще творится в наше время? Нападение на Имперский дворец? Это как вообще? Если силовики профукали такое, то простой люд и вовсе никто не защитит. Кому мы нужны? — Она вывалила на нас все свои страхи и возмущения. Думаю, поток жалоб на судьбу продолжался бы бесконечно, если бы я не взял всё в свои руки.

— Увы, любая власть в первую очередь защищает лишь себя, и только во-вторую, а может, и в третью — обычный люд, — согласно кивнул я, прерывая тираду проводницы, и резко перешел к делу. — Будьте добры, два стейка, уху, чесночные булочки, беляши, пирожки с яблоками и графин морса. А то из-за этих чёртовых нападений мы с пяти утра в очереди на вокзал торчим. С голоду помираем, честное слово, — приложив руку к груди, проговорил я и протянул женщине сто рублей. — Это вам за скорость подачи.

— Поняла, — довольно улыбнулась она, забирая стольник. — Пятнадцать минут, и еда будет у вас.

Дверь защёлкнулась, оставив нас с Артёмом в относительной тишине. За окном носились люди, стараясь успеть на поезд, а кто-то уже опоздал и крыл фаллосами власть и придурка, устроившего обыск на входе. Как и обещала, проводница принесла еду через пятнадцать минут. Не сказать, что всё с пылу с жару, но еда тёплая, свежая, и на том спасибо.

Едва мы принялись жевать, поезд тронулся с места, мерно постукивая колёсами. Я с облегчением вздохнул, видя, что мы становимся всё дальше от Императорского дворца и того безумия, что произошло накануне. За окном мелькали золотистые поля пшеницы и небольшие деревеньки, залитые яркими лучами солнца.

Я сидел напротив Тёмыча, который выглядел мрачнее тучи. Его взгляд был прикован к ухе, в которой он вяло ковырялся ложкой. Было видно, что его что-то тревожило и это были явно не очереди и вчерашняя бойня.

— Рядовой, — окликнул я его, слегка пнув по носку ботинка. — Ты чего такой мрачный? Физиономия кислая, будто ты лимонов объелся.

Артём иронично улыбнулся. Возможно, ему понравилась шутка про рядового Свинину, либо часть про лимоны. А может, просто улыбнулся своим мыслям. Он словно колебался, стоит ли говорить о том, что на душе. Но, наконец, вздохнул и тихо произнёс:

— Да ничего особенного. Вчера мать посмотрела на меня так, будто я пустое место. Ты, наверное, никогда не чувствовал такого. Но… — он замялся, подбирая слова, и продолжил. — Как будто я гонюсь за недостижимой мечтой. Стараюсь, рву жилы. И как бы я ни был хорош, для неё всё равно останусь сыном, недостойным своей матери. Понимаешь?

— Конечно, понимаю, — кивнул я и попытался разбавить мрачную атмосферу шуткой. — Жилы рвёт он. Посмотрите на него. За семь лет всего-навсего освоил огненный шар. Тоже мне, трудяга, — хихикнул я и тут же получил пинок по берцовой кости.

— Да иди ты, — улыбнулся Артём немного бодрее. — Она сказала, мол, я должен вырасти сильным мужчиной, достойным любви, а не выпрашивать любовь у матери…

— Знаешь, что я тебе скажу? — задумчиво произнёс я.

— Ну-ка. Удиви меня своей сопливой жизненной мудростью, — поддел меня Артём, откинувшись на спинку сиденья.

— Удивлю. Не переживай насчёт этого, — кивнул я. — Порой мы стучимся в закрытые двери, думая, что за ними нас ждёт нечто прекрасное. Но они не открываются. Мы пинаем ногами, берём лом и пытаемся выкорчевать дверь, ведь вот оно, счастье! Только протяни руку! Ещё немного усилий и… — Я сделал театральную паузу, чтобы ещё сильнее завладеть вниманием брата. — Потратив огромное количество времени и сил, мы открываем эту дверь, а за ней нет ничего. Лишь разбившаяся надежда и разочарование.

— Не понимаю, к чему это ты… — нахмурился Артём, сложив руки на груди.

— К тому, что всегда есть открытые двери, за которыми скрываются вещи куда более значимые и интересные. Не зацикливайся на любви женщины, которая не способна тебе её подарить. — Эти слова кольнули Артёма в самое сердце, я видел, как его лицо дёрнулось в этот момент, поэтому настало время использовать секретное оружие! — Лучше иди сюда, я тебя сам расцелую!

Я набросился на Тёмыча и стал в шутку тянуться к нему, чтобы чмокнуть в щёку. Он же захохотал и принялся отбиваться.

— Аха-ха-ха! Уйди! Дурак! Да отвали ты! — ухахатывался он, отталкивая меня руками и ногами. — Помогите! Насилуют! — завизжал он, и в этот момент в дверь постучались.

— Мальчики, у вас всё хорошо? — спросила проводница из коридора.

Я замер, едва сдерживая хохот.

— Да! Всё нормально! Просто фильм смотрим! — выкрикнул Артём.

— А. Ну, тогда ладно. Приятной поездки, — произнесла женщина и ушла.

Я плюхнулся на своё место и синхронно с Тёмычем залился смехом.

— Ха-ха. Мишка, ну ты и дурак, конечно. Глава рода, а ведёшь себя, как ребёнок, — вытирая слёзы, проговорил Артём. — Но знаешь, что? Спасибо тебе, — серьёзно произнёс он, глядя мне в глаза.

— Рад, что тебе пришлась по душе моя «сопливая» мудрость, — передразнил я брата и увидел, как тот замахнулся, чтобы швырнуть в меня подушкой, но остановился на полпути. — Вот-вот. Не стоит, а то и эту подушку я присвою себе. Стану не только властелином каши, а ещё и подушечным властителем!

— Пердушечным властителем, — хихикнул Артём и, надув щёки, издал протяжный звук, как будто кто-то испортил воздух. На это я лишь улыбнулся. Тёма вернулся к еде, а после добавил. — Знаешь, а ведь я когда-то хотел тебя убить…

Я фыркнул, будто это сущий пустяк.

— Тём, поверь, я до сих пор хочу свернуть тебе шею, — сказал я, не скрывая усмешки. — Если бы ты не был моим братом, так бы и сделал.

— Насчёт этого… — он замялся. — Вообще-то мы с тобой не кровные родственники.

— Кто тебе сказал такую чушь? — изумился я.

— Мама сказала, что моего настоящего отца убил Архаров, а после взял нас в плен, как трофей, — голос его был полон досады и злости.

— Ох и брехливая сука твоя мамаша, —