Волчья балка - Виктор Иванович Мережко

Выскочили на окраинный район, дорога здесь стала хуже, в выбоинах. Виталик сбавил слегка скорость, взял правее на неукатанную зеленую обочину, прибавил газ, и мотоцикл помчался дальше, пугая прохожих, удивляя редких автомобилистов, возбуждая дворовых собак за заборами.

Вырулили на узкую улочку, прилепились к самому плетню, подкатили к калитке. Псы в соседних домах радостно и наперебой загорланили, радуясь новому звуку в своем районе.

— Здесь, что ли, живешь? — спросил Виталик не без удивления.

— Вот в таком имении, — кивнул Гуськов, сбрасывая ногу с сиденья.

— С родителями?

— С мамой.

— Мама на работе?

— Дома.

— Выходная?

— Вообще дома. Уже не работает. Была библиотекарем, пока не уволили, теперь торгует на остановке зеленью, огурцами с грядки, помидорами.

— Хочешь, зайду?

— В следующий раз.

— Тогда пиши номер, позванивай.

Володя ввел в трубку телефон нового приятеля, подал руку.

— Пока.

Из калитки вышла мать Володи, удивленно уставилась на приехавших.

— Моя мама, — кивнул в ее сторону сын.

— Здравствуйте, — коснулся ладонью шлема Виталий. — Доставил сына в целости и сохранности!

— Спасибо, — поклонилась Оксана. — Может, зайдете в хату?

— В следующий раз, — остановил ее Гуськов. — Виталик сильно торопится.

— Все, бай! — байкер не без труда развернулся на узкой улочке, с ревом понесся прочь.

— Мам, соображаешь? — спросил Володя, когда вошли во двор.

— Не поняла. Стесняешься в дом пригласить?

— При чем тут стесняешься?.. В хате человек.

— Ну да… Как-то не подумала. А этот парень чей?

— Башлёвых родителей.

— Володя, что за слова?

— Нормальный русский язык, — сын придержал Оксану. — Человек все еще спит?

— Проснулся. Напоила чаем.

— Что-нибудь сказал?

— Молчит. Может, тебе скажет.

— Ладно, пошли.

При виде вошедших в комнату Бату спустил ноги с койки, сел ровно, сказал Володе с сильным нерусским акцентом:

— Страствуйте.

Тот взял табуретку, сел напротив.

— Как вас зовут?

— Бату.

— Не русский?

— Калмык.

— Где живете?

— Не здесь. Далеко.

— Как здесь оказались?

— Работаю. Чабан. Овцу пасу.

— Семья, жена есть?

— Есть. Тоже далеко.

— Его хотели убить, — вмешалась мать.

— Кто? — посмотрел на нее Володя.

— Говорит, какие-то люди.

— За что?

— Спроси.

Парень снова повернулся к чабану.

— Мы должны сообщить о вас в полицию.

— Не надо в полицию, — замотал тот головой. — Я скоро уеду. Надо несколько дней.

— Вы собираетесь жить у нас?

— Да. Очень прошу.

— Но мы совсем вас не знаем, — возразила Оксана.

— Я ничего плохого не сделаю. Клянусь.

— Почему мы должны вам верить? — удивился Володя. — Говорите, вас хотели убить?

— Да, хотели. Очень хотели. Сильно били. Думал, умру, не буду больше жить.

— Кто бил?

— Не знаю… Люди. Шел ночью от гаишников «Волчьей балки», меня догнали, стали бить.

— А что вы делали на «Волчьей балке»?

— Отдал ментам записку. Отдал и сразу ушел.

— Какую записку?

Бату помялся, с неловкой усмешкой произнес:

— Там был написан номер машины, которую надо было остановить. Больше ничего не знаю.

— От кого была записка?

Бату помялся, не сразу ответил:

— От человека.

— Вы его знаете?

— Немножко.

— Кто он?

— Не могу сказать. Меня тогда сразу убьют.

— Значит, в полиции все расскажете! — решительно заявил Гуськов. — Расскажете, они возьмут вас под защиту.

— Не надо, прошу… Час еще побуду и уйду. Обещаю.

— Сынок, можно тебя на минуту? — попросила Оксана Викторовна.

Вышли в соседнюю комнату, мать зашептала:

— Чего ты на него? Пусть пока человек останется. Куда он в таком состоянии? Что он нам сделает?

— Перережет или передушит ночью! Он же непонятный, мутный какой-то! Ни в чем не признается.

— Хорошо, согласна. Пусть живет в сарае, пока не оклемается. На ночь будем запираться.

— Все равно нужно в полицию! Пусть разберутся.

— Ага, разберутся. Так разберутся, что вообще неизвестно куда потом его денут.

На пороге комнаты появился чабан, поклонился.

— Извините, пожалуйста… Могу сказать, кто послал меня на «Волчью балку» к ментам. Мой хозяин послал. Он не калмык. Кыргыз!

— Ну и чего дальше? — не понял парень.

— Вы спросили, я сказал… Только он не должен знать, что я здесь. Очень прошу.

— Откуда мне знать, кто ваш хозяин и где он!

— У меня есть телефон. Только я немного забыл. Вспомню, скажу.

— Ваше дело, — согласился Володя. — Можете остаться у нас. Но жить пока будете в сарае. Там есть на чем спать, а попить-поесть мы принесем.

— Спасибо, — улыбнулся Бату. — В сарае лучше, никому мешать не буду.

Из окна своего кабинета Артемий Васильевич видел, как во двор на дорогом внедорожнике въехал Даниил Петрович Глушко, что-то бросил оставшемуся возле машины охраннику, вальяжным, достойным шагом двинулся к административному корпусу.

Засигналил мобильник, Бежецкий кинул взгляд на определившийся номер, с нескрываемой раздражительностью спросил:

— Да, Лариса… Что? Нет, еще не звонил. Мы с ним условились на три дня… Я тоже нервничаю, любимая, но нужно уметь держать себя в руках. Целую, детка.

В дверь заглянул помощник Вадим.