Волчья балка - Виктор Иванович Мережко

Игорь Лыков отволок бездыханное тело молодого парня в ментовской форме к другим лежавшим на обочине, бросился следом, по пути заглянул в кабину перевернутого трейлера, обнаружил там тоже окровавленного полицейского, аккуратно и с трудом выгрузил на землю, передал в руки двум ребятам-добровольцам. Услышал негромкий сиплый крик:

— Полицейский… брат… помоги… помираю, брат…

Оглянулся, увидел под колесами трейлера Мансура, окровавленного, грязного, зовущего. Подобрался к нему поближе, принялся вытаскивать его оттуда, бормоча:

— Мразь… Ты должен подохнуть, а я тебя спасаю. Спасаю сволочь!

— Кого тащишь, придурок?! — вызверился пробегавший мимо Гуляев. — Оставь гадину, пусть подохнет!.. Другим помогай!

— Пошел ты…

Игорь все-таки выволок Мансура к дороге, подальше от убитых, склонился над ним, захрипел с черной пеной на губах.

— Говори… Слышь, говори, пока не сдох! Где может находиться дочка капитана?.. Ты должен знать, говори!

— Щур увез, — еле слышно ответил тот.

— Куда увез?.. К кому?

— Думаю, к Петровичу.

— Кто такой?

— Клянусь, больше ничего не знаю.

— Ладно жди здесь! Выживешь, просто так не оставлю, — и тут же бросился спасать оставшихся.

К нему пробиралась группа телевизионщиков во главе с девушкой-репортером…

Массивные ворота загородного особняка Георгия Ивановича Зыкова автоматически разъехались по сторонам, во двор вкатился черный, прибитый пылью джип, из него выбрался Щур, направился в сторону дома.

Георгий Иванович закончил процедуру с кокаином в туалетной комнате, привел лицо в порядок, вышел в общую залу, где уже находился Щур. За спиной Зыкова маячили три могучих охранника.

Щур и хозяин особняка радушно пожали друг другу руки, прибывший не без юмора сообщил:

— Сделано, как велено.

— Сколько парней было с тобой?

— Пятеро.

— Где они?

— Получили бабки, поехали обмывать хорошее дело.

— Куда?

— На лиман… Там их уже ждут — с рыбкой, водочкой, девочками.

— Обратно сам будешь встречать?

— Зачем?.. Обратно их встретят ангелы небесные. Каждому пареньку свой ангел, своя молитва.

— Гляди, как бы кто-нибудь не остался без ангела.

— Обижаете, Георгий Иванович. Не первый раз отправляем людей на лиман. Место святое, проверенное.

— Молодец, я доволен, — Зыков снисходительно похлопал Щура по крепкой спине. — Если не возражаешь, с тобой рассчитаюсь чуть погодя. Не возражаешь?

— Как прикажете, Георгий Иванович. Не горит.

— Не горит, хоть и тлеет. А сейчас пока отдохни. Выпьешь, закусишь, поспишь. Устал ведь?

— Есть маленько. По нервам.

— Вот и ступай, — хозяин оглянулся на охранников. — Проводите моего друга в апартаменты, там все готово.

— Апартаменты — это что? — не понял Щур.

— Апартаменты — то самое место, где отдыхают лучшие друзья, — Георгий Иванович снова махнул охранникам. — Чего застыли? Выполняйте.

— А может, я лучше дома? У себя? — неуверенно спросил Щур, почувствовав неладное. — Чего вас утруждать?

— Сначала у меня, потом у себя, — улыбнулся Зыков. — Не будем спорить, Щур. И мобилу давай сюда.

— Зачем?.. Мне кой-кому звякнуть нужно.

— Звякнешь. Знаешь, что с мозгом бывает, когда много трещишь по этой штучке?

— Слыхал. Закипает.

— Вот и гони его сюда.

Щур нехотя передал мобильник Зыкову, к гостю с двух сторон подошли два дюжих охранника, старший коротко скомандовал:

— Вот в тот домик. Вперед!

— Георгий Иванович! — оглянулся Щур. — А эта девка, которую я ночью прихватил?.. Она где?.. У вас или все еще у Даниила Петровича?

— Тебе зачем?

— Так ведь жалко!.. Она вовсе как бы не при делах! Симпотная.

— Понравилась?

— А чего? — оскалился тот. — Молодая, не тронутая, к тому же дед — мент. Копеечка к копеечке, копилочка к копилочке.

— Вариант забавный, — хохотнул Зыков. — Женись!

— Так я как раз об этом. Сдуру сгреб, теперь переживаю. Не дай бог, чего с девкой случится.

— Не переживай, Щур. Девочка в надежном месте. Будем специально беречь ее для тебя.

— У меня для вас есть кой-какая информация, — снова повернул голову ободренный Щур. — Насчет Даниила Петровича! Могу изложить!

— Изложишь. Обязательно изложишь, дорогой. Пусть она у тебя отлежится.

— Но информация важная, Георгий Иванович! Клянусь!

— Не нервничай, дружище! Всему свое время! А пока хорошего отдыха!

Щура ввели через тяжелые дубовые двери в низкий бревенчатый одноэтажный дом, провели через несколько безлюдных комнат, затем зашагали по узкому длинному коридору.

— Парни… слышь?.. — озирался Щур. — А здесь что, никто не живет? Ни одна душа?.. Я один, что ли, буду?

— Иногда одному побыть очень даже полезно, — с усмешкой ответил старший, открыл обитую железом дверь, втолкнул парня в просторную комнату. — Располагайся, дружбан, и ни в чем себе не отказывай!

Дверь тяжело закрылась, в замке несколько раз провернулся ключ, и стало тихо.

Щур дернулся было позвать, объяснить, попросить, но остановился, огляделся.

Комната была действительно большая, гулкая, с низким потолком, с зарешеченными окнами. Под стеной стоял раздвижной диван со стопкой постельного белья, тихо работал телевизор, в клетке дребезжала какая-то птичка — то ли канарейка, то ли идиотский попугайчик. Посередине комнаты возвышался стол, накрытый щедро и со вкусом, — садись, угощайся, радуйся.

Губернатор въехал во двор загородного дома Бежецкого, махнул телохранителям и водителю, чтоб оставались на месте, спросил топтавшегося рядом местного охранника:

— Лариса дома?

— Дома, Борис Сергеевич.

— Артемий Васильевич?

— Утром уехал, пока не возвращался.

Козлов торопливо поднялся на веранду, вошел в дом, миновал несколько комнат, увидел торопливо вышедшую навстречу Антонину.

— Ларисочка занимается, — сообщила