Волчья балка - Виктор Иванович Мережко

— Работа была проделана тупо, топорно, по-идиотски.

— Тем более, я здесь ни при чем. Природа одарила меня способностью думать перед тем, как что-то сделать.

Губернатор помолчал, крепко сцепив пальцы перед подбородком, кивнул.

— Хорошо, зайдем с другой стороны. Допустим, это не твоя работа…

— Это… работа… не моя! — вразбивку жестко произнес зять.

— Хорошо, не твоя. Но ты прекрасно понимаешь, что косяк упадет именно на тебя.

— Не уверен.

— А я уверен!.. Товар в трейлере был чей?

— Не знаю.

— А я знаю!

— У вас, Борис Сергеевич, есть доказательства?

— Я достаточно хорошо тебя знаю.

— Остается только вызвать секретаршу, изложить все на бумаге и передать компетентным органам.

— Пошел к черту! — Козлов сжал крепкими кулаками виски, тихо застонал. — Ты ведь представляешь, какой сейчас поднимется вой!.. Бог с ним, с трейлером!.. Но погибли сотрудники полиции. А менты — каста посерьезнее любых бандитов. Они не прощают тех, кто зарится на их поганые жизни! И обязательно докапываются!

— Знаю. Не понимаю только, зачем вы мне все это говорите.

— Не понимаешь?

— Не понимаю.

— Зачем мне позвонила дочка в самую рань? Обычно дрыхнет до полудня, а тут вдруг позвонила. Зачем?

— Мне нужна была встреча с вами, Борис Сергеевич.

— Срочно?

— Да, срочно.

— Повод?

— Повод? — переспросил Артемий, усмехнулся, качнул головой. — Только держитесь за стул, чтоб не упасть.

— Говори. За четыре года нашего «родства» я готов ко всему.

— Ваши муки заканчиваются, Борис Сергеевич… Я ухожу от вашей дочки.

— Что за шутки? — нахмурился тот.

— Не шутки. Все очень серьезно… Я больше не ваш зять. Завтра же подам на развод, и ваша любимая Ларочка свободна, как вольный ветер.

Козлов какое-то время удивленно смотрел на Бежецкого, глуповато хохотнул, затем лицо губернатора снова стало серьезным.

— Лариса знает?

— Пока нет. Решил начать с вас.

— Вы поссорились?

— Мы ссоримся каждый день, но это не повод для развода.

— И какой же повод?

— Повод один — надоело быть вашим зятем. Обрыдло, заколебало, осточертело ходить на цырлах под вами, под вашими холуями, под вашим окружением. Скалиться, улыбаться, изображать покорного и счастливого. Влезать в ваши интриги, в ваши грязные дела, в ваши страхи. Мне уже немало лет, и хочу пожить без этого.

— По-моему, ты сошел с ума, — с предельным недоверием произнес губернатор.

— Вам так кажется. Полное, предельное облегчение — вот что сейчас поселилось в моей душе!

— Забавно, — Козлов постоял в размышлении над услышанным, с прищуренной усмешкой взглянул на посетителя. — Но дрянь ты редкая.

— Мне уйти? — спросил тот.

— Уйдешь, когда скажу, — Борис Сергеевич подошел к большому стеклянному буфету, взял бутылку дорогого коньяка, две рюмки, выставил все на стол, налил густой золотистой жидкости.

— Прощальный тост? — усмехнулся Артемий Васильевич.

— Не надейся. Будем считать, ты погорячился. Рвать сложившиеся отношения не только легкомысленно, но и опасно. Давай за тот день, когда ты сделал моей дочке предложение и я был не против.

— Я бы не хотел за это пить.

— А за что?

— За то, чтобы каждый из нас выпутался из сегодняшней истории.

— Без меня ты не выпутаешься, — усмехнулся губернатор.

— Вы без меня тоже.

Чокнулись, выпили до самого дна. Козлов вытер губы бархатной бордовой салфеткой, развернул шоколадную конфету.

— Я ведь уничтожу тебя, Артемий. Неужели не понимаешь?

— Или я вас.

— Уверен?

— У меня достаточно против вас материала, Борис Сергеевич.

— У меня больше.

— Значит, будем играть на опережение.

— Не боишься идти против меня вот так — напролом?

— Боюсь. Но у меня нет выхода. Я принял решение.

Козлов помолчал, в раздумье покачивая головой, мягко спросил:

— Хорошо. Твои условия?

— Я оставляю все нажитое Ларисе и ухожу. Это раз… Второе — вы забываете меня, не мстите, не преследуете. Меня для вас — нет!

— Третье?

— Быстро и оперативно закрываете дело о расстреле трейлера, гасите его, и мы выходим чистыми.

— Значит, это все-таки дело твоих рук? — чуть ли не воскликнул от радости Борис Сергеевич.

— Это дело ваших рук, господин губернатор. И при необходимости я легко смогу доказать это, — Бежецкий поставил рюмку на стол и быстро направился из кабинета. Оглянулся перед порогом, зло выкрикнул: — Всё! Я добью вас, Борис Сергеевич!

С сиреной, с мигалками, на предельной скорости несся полицейский «Форд» от поста «Волчьей балки» в сторону происшествия, обходил стороной скопившийся на трассе транспорт, рискованно нырял в глубокие, заросшие кустарником балки, выскакивал на равнину, откуда уже хорошо просматривался густой столб дыма.

За рулем сидел Стас. Отчаянно сжимал баранку, по-звериному чувствовал любую опасность, любой поворот, любую непредвиденную преграду, любую возможность избежать аварии. Рядом — капитан Бурлаков, сзади — Лыков и Гуляев.

Выскочили, наконец, к тому участку дороги, где случился расстрел колонны. Стас, матерясь и заставляя застрявшие машины разъехаться, дать дорогу, умудрился добраться до перевернутого и дымящегося трейлера, всей командой выскочили из «Форда».

Увиденное ужаснуло. Разбитые полицейские машины, разбросанные тела, дым, гарь, хлюпающая жижа под ногами — то ли от крови убитых и раненых, то ли от расхераченных арбузов.

На кровавом пятачке суетились какие-то люди — водители, попутчики, пассажиры, — пытались разобраться в телах, в живых людях.

Гайцы мгновенно ринулись в общее одурманенное произошедшим толковище. Стас уже тащил уцелевшего следователя Уколова Николая Ивановича в сторону кювета, Семен Степанович возился с не подающим признаков жизни полковником Мироновым, Гуляев