Время тьмы - Майкл Коннелли

Принтер был не только старым, он был громким.

— Да, - отозвалась Бэллард.

— Тогда я воспользуюсь сверхкрепкой заваркой, — сказал Босх.

Бэллард встала и подошла к раздвижной двери, ведущей на веранду.

— Можно мне выйти на веранду?

— Конечно.

Она открыла дверь и вышла. Она сняла маску, чтобы свободно дышать. У ограждения она увидела редкое движение на 101-м шоссе, и было ясно, что многоуровневая парковка в Юниверсал Сити пуста. Парк развлечений был закрыт из-за пандемии.

Рене услышала, как принтер остановился. Снова надев маску, она вернулась внутрь. Убедившись, что все напечатано, она отсоединила свой ноутбук от принтера и выключила его. Бэллард встала и уже собиралась сказать Босху, чтобы он не парился с кофе, когда он вышел из кухни с дымящейся чашкой для нее.

— Черный, верно? — спросил он.

— Спасибо, — ответила Бэллард, принимая чашку.

Она стянула маску и отвернулась от Босха, чтобы пригубить горячую жидкость. Напиток был обжигающим и крепким. Ей показалось, что она уже чувствует, как кофеин разливается по ее телу, пока он еще не остыл.

— Он хорош, — сказала Рене. — Спасибо.

— Это тебя поддержит, — ответил Босх.

Телефон Бэллард начал жужжать. Она отстегнула его и посмотрела на экран. Это был номер 323, но имя не высветилось.

— Я думаю, мне следует ответить, — решила она.

— Конечно, — сказал Босх. Она соединилась.

— Детектив Бэллард.

— Детектив, это Синди Карпентер. Я получила присланный тобой опрос и поработаю над ним. Но я только что кое-что вспомнила.

Бэллард знала, что часто у жертвы преступления подробности события всплывают спустя часы, а иногда и дни после произошедшего. Это было естественной частью преодоления травмы, даже несмотря на то, что в суде адвокаты защиты часто обвиняли жертв в удобном изготовлении воспоминаний, чтобы подогнать их под улики против обвиняемого.

— Что ты вспомнила? — спросила Бэллард.

— Должно быть, я сначала не обратила на это внимания, — сказала Карпентер. — Но я думаю, что они меня сфотографировали.

— О какой фотографии мы говорим?

— Нет, я имею в виду фотографию. Они сделали мою фотографию … ну, знаешь, когда насиловали меня.

— Почему ты так думаешь, Синди?

— Потому что, когда, знаешь, они заставляли меня делать оральный секс, один из них схватил меня за волосы и запрокинул мою голову назад на несколько секунд и как бы удерживал ее. Это было похоже на то, что он позировал со мной. Как какое-то извращенное селфи.

Бэллард покачала головой, хотя Карпентер не могла этого видеть. Она чувствовала, что Карпентер, вероятно, точно угадала, что делали насильники. Она подумала, что, возможно, это было причиной закрытия глаз жертвам, а также их лыжных масок. Они не хотели, чтобы жертвы знали, что нападения были сфотографированы или, возможно, записаны на пленку. Это открывало новый круг вопросов относительно того, почему насильники это делали, но в то же время подтолкнуло Бэллард к размышлениям об их мотивах.

И это укрепило ее решимость поймать этих двух мужчин, независимо от того, какую помощь она получит или не получит от Лизы Мур.

— Ты здесь, Рене? — спросила Карпентер. — Могу я называть тебя Рене?

— Извини, я здесь. И да, пожалуйста, зови меня Рене, — ответила Бэллард. — Я как раз записывала это. Я думаю, ты права, и это хорошая деталь, которую стоит знать. Это нам очень поможет. Мы найдем эти фото в их телефоне или компьютере, и потом они надолго сядут. Это неопровержимая улика, Синди.

— Что ж, тогда хорошо, я думаю.

— Я знаю, это еще одна болезненная вещь, но я рада, что ты вспомнила об этом. Я напишу криминальную сводку, которую ты должна будешь просмотреть, и помещу это в нее.

— Хорошо.

— Итак, об опросе, который я тебе только что отправила. Там есть раздел, где тебя просят составить список всех, кого ты знаешь, кто, возможно, хотел бы причинить тебе боль по какой-либо причине. Это очень важно, Синди. Хорошенько подумай об этом. Как о людях, которых ты знаешь, так и о тех, которых ты на самом деле не знаешь. Рассерженный клиент в кафе, кто-то, кто думает, что ты его чем-то обидела. Этот список важен.

— Ты имеешь в виду, я должна сделать это первым делом?

— Не обязательно. Но я хочу, чтобы ты подумала об этом. В этом всем есть что-то мстительное. С фото и стрижкой ваших волос. Всё это.

— Хорошо.

— Хорошо. Тогда я поговорю с тобой завтра, чтобы узнать, как ты справляешься с домашним заданием.

Карпентер молчала, и Бэллард почувствовала, что ее попытка придать в разговор юмор с этим домашним заданием провалилась. В этой ситуации не было никакого юмора.

— Э-э, в любом случае, я знаю, что тебе завтра рано на работу, — неуклюже продолжила Бэллард. — Но посмотрим, что ты сможешь сделать, и я свяжусь с тобой во второй половине дня.

— Хорошо, Рене, — произнесла Карпентер.

— Хорошо, — сказала Бэллард. — Да, Синди? Ты можешь звонить мне в любое время, когда захочешь. А теперь, до свидания.

Бэллард отключилась и посмотрела на Босха.

— Это была жертва. Она думает, что они сфотографировали ее во время орального секса.

Босх отвел от нее взгляд, когда зарегистрировал это и занес в свои знания о злых поступках мужчин.

— Это немного меняет дело, — сказал он.

— Да, — ответила Бэллард. — Так и есть.

13

Бросив портфель на стол в комнате детективного отдела, Бэллард направилась в дежурную часть, чтобы навести справки и выяснить, нет ли в отделе дел, которые могли бы потребовать привлечения детектива. Дежурным лейтенантом был пожилой коп по имени Данте Ривера, который приближался к своему золотому билету на выход. Тридцать три года работы означали максимальную пенсию в размере 90 процентов от его окончательной зарплаты. Ривере оставалось всего пять месяцев, и на стене дежурной части висел календарь с обратным отсчетом. Каждый день он отрывал по странице не только для того, чтобы вести подсчет, но и для того, чтобы удалить непристойные комментарии, написанные на календаре каким-нибудь умником из дневной смены.

Ривера провел большую часть своих лет, выполняя различные задания в Голливудском участке. По стандартам Департамента он считался старожилом, но, поскольку он заступил на службу рано, ему все еще не было и близко к шестидесяти годам. Он возьмет свои 90 процентов, дополнит их работой охранника на полставки или лицензией частного детектива и прекрасно проведет остаток своих дней. Но годы работы окутали его плотным коконом инерции.