Сломанный Свет - Нина Море

Она вздохнула, словно заново переживая моменты. Говорила о своей учебе так увлеченно. Киру нравился блеск… вернее огонек в ее глазах…

— И ещё маленькое кафе... Тоже помогали с дизайном интерьера, подбирали мебель, цвета... Было так здорово видеть, как наши идеи оживают.

Кир улыбнулся, ловя каждое слово, смотрел, как аккуратно она есть его блюдо, как пьет кофе, слизывая пенку с губ, и чувствовал, что поплыл.

— А с кем ещё ты учишься? — Кир закинул кусок яичницы к себе в рот, отпил кофе, чтобы скрыть жуткий интерес по поводу мужской части ее группы.

— Ребят много, вот например недавно, мы с Денисом и Серафимой доделали свой сайт, — с гордостью продолжила Ева, обнимая пальцами белую кружку с кофе. — Там выкладываем варианты дизайна помещений, проекты, эскизы... Наш маленький стартап, так сказать. Уже есть несколько заказов…

Кир вдруг чуть нахмурился, а потом с лёгкой игрой в голосе сказал:

— Денис, говоришь? — Кир коварно ухмыльнулся и наколол бекон в тарелке слишком сильно, а после пустил себе в рот. — Наверное очень интересный парень…

Ева заметила его выражение и тихо рассмеялась, глаза сияли игрой.

— О, Денис — просто однокурсник, никакой угрозы, — прошептала она, протягивая ему руку. — Ты ревнуешь?

Кир улыбнулся, сжимаю её ладонь.

— Прости, Ева… Немного ревную. Но я рад, что ты так живёшь. Мне нравится эта новая ты — счастливая, живая.

Он потянулся к ней, коснулся волос, заправляя светлую прядь волос, посмотрел в глаза:

— Я не знал, — прошептал он, — как сильно могу любить, пока не понял, что могу потерять тебя.

Ева подняла руку, мягко коснулась его ладони, прижимая ее к своей щеке.

— Теперь не потеряешь, — сказала она тихо, но решительно. — Потому что я тоже... тоже люблю.

— Ева, я так счастлив, что ты вернулась в мою жизнь, — Кир придвинул стул с Евой ближе к себе, сжал ладонями ее талию, носом коснулся ее щеки, продолжил шепотом:

— Ты исчезла тогда, а я был не готов… Не готов был понять, что ты всегда была мне нужна. Возможно больше, чем я тебе…

Ева слушала Кира с замиранием сердце, с каждым его словом ее глаза блестели все больше, а дыхание перехватывало. Кир говорил искренне. Он открывался. Он хотел, чтобы она знала.

— Я сначала думал и хотел, чтобы ты освободилась от меня, чтобы не испытывала той мучительной привязанности… — Кир перехватил руки Евы, сжал ее ладони в своих.

— Ты хотел, чтобы я любила тебя по-настоящему… — Ева прервала мучительные мысли Кира и он взглянул ей в глаза, немного удивленный тем, что она почувствовала его, поняла его мысли. — Не как спасителя, а как обычного парня…

Кир кивнул, улыбаясь одним уголком губ, испытывая нежность к девушке напротив. Нежность, любовь и желание…

— А теперь подумай, Кир, — Ева подалась вперед, Кир заметил ее такой взрослый взгляд. — Неужели, тебя не за что любить? — Ева смотрела так искренне, с таким восхищением в глазах. — Будь ты плохим человеком, но все равно спасителем… Я бы просто была благодарна тебе до конца своих дней, но ты…

Кир усмехнулся, перетянул Еву к себе на колени. В душе он почувствовал облегчение.

— Ты просто мой человек, вот и все, — она улыбнулась, обняв Кира. — Ну… и еще очень красивый.

Кир немного засмеялся, крепче прижал ее к себе. Его голос стал мягким, почти шёпотом:

— Знаешь, с тобой невероятно хорошо... Такое ощущение, что ты меня чувствуешь. Прямо насквозь.

Затем он чуть отстранился, улыбнулся и с лёгкой игрой в голосе добавил:

— Хотя... постой, я забыл — ты же увлекаешься психологией, пытаешься понять себя и научилась понимать людей, особенно меня.

— Ну… есть немного… — Ева прищурилась, улыбаясь, а Кир продолжил с лёгкой усмешкой:

— Теперь мне придётся быть осторожнее. Ты сможешь читать меня, как открытую книгу. И знаешь, что? Мне это нравится. В этом есть что-то особенное.

Он посмотрел ей в глаза серьёзно и искренне:

— Я не боюсь, что ты меня чувствуешь... Потому что доверяю тебе. Уверен в тебе.

Ева тихо улыбнулась, уткнулась ему в шею, и в этом моменте их тишина говорила больше любых слов.

Ева медленно отстранилась от его объятий, пересела за свой стул напротив Кирилла и тихо сказала: — Ты прав… мне кажется, я чувствую тебя. Не просто так, а будто могу понять то, что у тебя внутри. Наверное слишком долго не могла отпустить тебя из мыслей…

Кирилл улыбнулся и, положив локти на стол, наклонился вперёд, ближе к ней. Его глаза загорелись — эта игра им обоим нравилась, он отметил это у себя мысленно. — Тогда озвучь, что чувствуешь обо мне. Расскажи.

Ева чуть улыбнулась, заметив в его взгляде страсть и интерес. Она осторожно провела пальчиками по его предплечью, где виднелось тату, и мягко сказала: — Знаешь, я думаю, тебе тоже было нелегко… да еще и со мной. На твоих плечах лежал тяжкий груз. Душевная боль — не меньше, чем у меня.

Кир приподнял бровь, удивлённый её вниманием. — Говорят, что тату делают те, у кого душевная боль слишком сильная, и они пытаются заглушить её физической.

Ева молча ждала ответа, вглядываясь в его глаза. В ответ на такое разоблачение Кирилл лишь расслабился, словно почувствовал облегчение. — Это именно так, — тихо произнёс он. — Когда мне делали тату, я ждал каждого сеанса. Это была боль, но именно она помогала мне сосредоточиться, заглушить ту внутреннюю.

Неожиданно зазвонил телефон Евы, прерывая их диалог, и она, словно золушка, которая забыла о времени, побежала в зал.

Кир вышел за ней, наблюдая, как Ева закусывает губу и смотрит на звонок, где мелькает фото ее мамы. Как она, жмуриться и улыбается, отвечая:

— Эм-м-м... Привет, мам…

Глава 17. Дом, где все начиналось

— Привет, мам… — голос Евы дрогнул, она улыбнулась виновато, тепло. Словно ребенок, застигнутый на шалости. Кир, прислонившийся к стене, краем губ усмехнулся.

— Всё хорошо, я... я... не переживай... — Ева запнулась. Растерялась. Взгляд метнулся к Киру, ища опору.

Он молча подошёл ближе, уверенный, спокойный. Взял у неё из руки телефон, почти невесомо.

— Здравствуйте, Екатерина Викторовна. Ева со мной, — его голос был глубоким, ровным, с оттенком теплой уверенности. Глаза Евы округлились. Она не ожидала. Сердце пропустило удар.

Кир улыбнулся, слушая голос на том конце провода — что-то весёлое, ободряющее. Потом,