Мажор в подарок - Филиппа Фелье

– Ты сводишь меня с ума, – хрипло произносит Фил. – Останови меня. Сейчас. Потому что потом будет поздно.

Я дрожу мелкой дрожью. Пальцы путаются в его волосах, когда он задирает мою майку и целует живот. В последний момент ясности в голове проносится мысль:

«Так вот как это – сгорать».

Я ничего не отвечаю.

Глава 17

Фил

Она не отвечает. Не пытается остановить. Только смотрит. Но то как она это делает, сводит меня с ума.

Сердце лупит по рёбрам, захлёбываясь восторгом.

– Я тебя предупредил, Мира… – хриплю я, медленно проводя указательным пальцем от её груди, по животу, прямо к штанам.

Она дрожит. Её кожа покрывается мурашками от моего прикосновения.

Огонь из камина освещает её кожу, даря золотистый оттенок. Мира прикусывает нижнюю губу и выгибается мне навстречу.

– Назад дороги нет, – констатирую я, проверяя её уверенность. Её границы. – Теперь ты моя.

Хочу добавить «навсегда», но сдерживаюсь. Проглатываю это слово. Для него не время. Скажу его у алтаря. А пока…

Я стаскиваю с неё майку.

Мои пальцы, такие уверенные секунду назад, теперь подрагивают. Боже! Она идеальна.

И сейчас она станет моей.

От этой мысли голова идёт кругом, но я не позволяю себе потерять контроль. Сейчас я должен стать для неё всем… Целым миром. Миром, который её защитит. Подарит безопасность и много, очень много оргазмов.

Мои губы касаются её ключицы. Оставляют поцелуй ниже. Потом ещё ниже. А затем накрывают затвердевшую вершинку груди сквозь тонкую ткань нижнего белья.

Мира сдерживает стон. Бесконечно кусает губы. Уже алые от таких манипуляций. Сочные и чуть припухшие, что хочется их целовать.

– Так и съел бы тебя, – шепчу я, опускаясь поцелуями ниже, на подрагивающий живот. – Такая красивая… И вкусная.

С веду кончиком языка от её пупка к ложбинке между грудей. Цепляю зубами лифчик.

Руки уже под её спиной, нащупывают застёжку. Щелчок крючков, и я стягиваю его с неё. Ртом.

– Боже, Фил… – жалобно стонет она. – Что ты делаешь со мной…

– Люблю… – хриплю я, отбрасывая полупрозрачный элемент одежды на пол.

Её бёдра движутся мне навстречу. Прижимаются к самому горячему месту. И я прикрываю глаза, сдерживая порыв сорвать с неё все оставшиеся вещи разом.

Хочу этой страсти. Безумно хочу. Но первый раз не хочу быть зверем. Я должен быть нежным. Должен… понравиться ей.

Чтобы после меня она не смотрела на других. Не думала ни о ком кроме меня.

Хочу быть её центром вселенной. Её большим взрывом. Её началом и концом её поисков.

Накрываю её губы своими. Она отвечает. Открывает рот, куда я тут же толкаюсь языком. Сплетаюсь с ней.

В голове туман, густеющий с каждой секундой. Меня потряхивает от возбуждения. Я вжимаю её в себя. Чувствую тепло и нежность её кожи своей. И у меня рвёт крышу.

– Прости, Мира… – хриплю я, не сдерживаясь, срывая с неё штаны вместе с бельём. – Больше не могу. Хочу тебя. Хочу в тебя…

Моя одежда летит на пол вслед за её.

По её коже проходит волна дрожи, когда наши тела соприкасаются. Полностью обнажённые. И я снова целую её. Глубоко, жадно, жарко. Требовательно.

Моя.

Теперь и навсегда, чёрт бы всё побрал.

Только моя.

Поглаживая нежную кожу, скольжу пальцами между её ног. Туда, где она горит и пульсирует у входа.

Погружаюсь пальцами, дразню самое чувствительное.

Покрываюсь мурашками от её стонов мне в рот. Медленно толкаюсь внутрь. Туда, где горячо и узко.

Мира выгибается, принимая меня всего, пока между нашими телами не остаётся воздуха. Мы стонем одновременно. Несдержанно. Я напрягаюсь внутри неё. Сгораю от желания двигаться, но позволяю своей малышке привыкнуть ко мне.

Всё случается само. Тело перестаёт слушаться меня. Я двигаюсь сначала медленно, но наращиваю темп с каждым сорвавшимся с её губ стоном. Руки блуждают по её телу – сжимая, пощипывая и поглаживая. Снова возвращаюсь к самой чувствительной точке. Кружу по ней, не останавливая движений ни на секунду. Замереть – значит умереть. Мне нужно это движение. Нужна она.

Мира напрягается, сжимается вокруг меня. Становится невероятно горячей и мокрой. А потом взрывается. Волны удовольствия проходят по её телу. Одна, вторая, третья.

Я считаю их, продолжая двигаться. Подводя и себя к пику.

Чёрт, надо было сдержаться, продлить это для неё… Но её стоны, её тело, сжимающее меня… Всё нетерпение, копившееся месяцами, лопается как мыльный пузырь.

Извергаюсь в неё со сбитым дыханием, тихим стоном и капельками пота на висках. Теперь окончательно моя. Я глубоко в ней. Оставляю частицу себя. Нестираемый след, связывающий нас навсегда.

После первого раза мы лежим рядом. Поленья потрескивают в камине. Я прижимаю её к себе и бесконечно целую. Висок. Брови. Скулы. Губы. Главное не сорваться и не продолжить. Дать ей маленькую передышку.

Так думает мозг.

Но руки поглаживают всё её тело. Сжимают. Сминают изящные формы – тонкую талию, идеальную грудь, сочные бёдра.

– Фил, ты… ты что… опять? – почти хнычет она, случайно касаясь рукой возбуждённой части меня.

Я хмыкаю.

– Всегда. Всегда на тебя.

Она пытается возмутиться, но я захватываю её губы. Пленяю рот.

И всё начинается вновь.

После третьего раза, мы сидим у камина в белых пушистых халатах на голое тело. Я наливаю глинтвейн. Мы болтает о разном. Смеёмся.

И я чувствую себя абсолютно, совершенно счастливым.

Чокнутая идея Лилии становится моим новым жизненным стимулом. Моим смыслом. И я чертовски благодарен сестре за это. За всё. Но особенно за Миру.

Ужин приносят через час. Мы съедаем его подчистую, пожирая друг друга взглядами при этом.

Мира ещё смущается, и это до дикости мило. Так, что сердце щемит.

Никому её не отдам. Никакому Роме, или кому-то ещё. Отец не сможет заставить меня жениться на Софи. Да и Лиля не позволит этому произойти. Уж она-то сделает всё для нас с Мирой. Мы – её негласный проект. А проекты она всегда доводит до конца. В нашем случае до свадьбы. И я только за. Скорее бы.

Телефон в кармане куртки разрывается. Я не хочу знать. Не хочу никого слышать.

– Фил, – Мира делает маленький глоток, и красный след вина остаётся на её губах. Соблазняет слизать его.