Правила волшебной кухни - 7 - Олег Сапфир

…мажоры тоже почему-то уважают Маринари. Где лучшее ризотто? У нас в «Марине»! Где лучшие домовые? У нас в «Марине»! Где борщ подают с укропом? У нас в «Марине»! Если я нужен тебе…

— Синьор Маринари?

— Простите, задумался.

— Кхм-кхм, — прокашлялся в кулак префект и продолжил: — О вас пишут газеты. Некоторые мои коллеги силятся сжить вас со свету, что лично я расценивал бы как комплимент. И даже аномалии, синьор Маринари, относятся к вам… с уважением, — Марио подмигнул.

Оп-па! А старичок не так прост. Вряд ли он просто так интонационно выделил вот это вот «с уважением». Кажется, синьор префект в курсе ночной жизни вверенного ему района.

— С уважением, — задумчиво повторил я, и решил, что от прямого диалога мне всё-таки не отвертеться. — Вы намекаете, что я должен пойти в политику?

— Я не намекаю, синьор Маринари, — улыбнулся префект. — Я приглашаю. Подумайте.

— Подумаю, — честно пообещал я. — Обязательно подумаю. Но сейчас вы застали меня врасплох, и мне не хотелось бы ничего обещать.

— Понимаю, — кивнул Марио.

На том этот странный диалог завершился. Префект съел свои картофельные вафли, — синьора Женевра каждую ночь бухтит о том, что мы пользуем вафельницу не по назначению, и проклинает день когда я их придумал, — выпил кофе, напоследок ещё раз пригласил меня на «серьёзный разговор» в префектуру и ушёл.

Я же остался на летнике один. По-прежнему без кофе, зато с миллионом мыслей в голове.

— Что ж…

Прикидывая возможности и проблемы, которые придут вслед за этими возможностями, я так и просидел до обеда. Индзаги даже не заикался о том, что ему требуется помощь, а я и рад. Так что вместо того, чтобы вставать к плите, я взял на кухне ведёрко с некондицией и направился кормить Андрюху.

— Бр-р-ру!!!

— Голодный? — хохотнул я. — Ну ничего, сейчас поправим.

Сегодня в меню у нас было блюдо под названием «Косяки Джанни». Да-а-а… с тех пор, как на моей кухне появился су-шеф, Ужас Глубин начал питаться с особым шиком. И мяско ему теперь горелое перепадает, и рыбка, и курочка. В мою смену так не баловал.

— Бр-ру-ууу!!!

И тут вдруг:

— БИИИИ!!!

Я аж подпрыгнул. Кажется, автомобильных гудков я не слышал с самого момента приезда в Венецию. А тут вдруг — нате. Обернувшись назад, я увидел, как из-за угла валит боком синьор Жанлука. Визжа резиной на брусчатке, его маленькая машинка устроила венецианский дрифт, выровнялась и шустро-быстро направилась в мою сторону.

— Оп, — я остановил машинку ногой о капот прежде, чем она вылетела в канал.

Двигатель заглох, и Жанлука тут же начал истерично наворачивать круги в своём аквариуме. При этом периодически он тыкался носом по направлению к заднему сиденью, а на заднем сиденье тем временем лежала записка.

— Так…

Я взял сложенный вдвое листочек, развернул его и прочитал: «МАТЕО ПРОПАЛ ПОМОГИ».

— Ох ё…

Похоже, ребята решили поменяться ролями. Но! Если пропажу аномального тунца можно списать вообще на что угодно, то синьор Матео человек. Настоящий. Живущий в человечьем, так сказать, правовом поле. Плюс ко всему он мой друг, и потому думать нечего.

— Откуда начать? — спросил я у тунца. — Из лавки?

Жанлука в ответ кивнул и выпустил изо рта несколько пузырей. Затем каким-то непонятным мне образом завёл машину, сдал назад, играючи выполнил полицейский разворот в условиях темного переулка и снова исчез за поворотом.

А я задерживаться не собирался и сразу же рванул вслед за ним. Вылетел на улицу, обогнул летник, пробежал мимо толпы, которая катила в сторону «Марины» корабельную пушку и… стоп! Что⁈

Резко остановившись, я развернулся и посмотрел на всё это действо повнимательней. Итого: шестеро крепких парней в тельняшках тянули за тросы старинную корабельную пушку, которой место либо в музее, либо на борту грёбаного призрачного корабля. Чугунная, здоровенная, с гербом города на боку.

А следом за пушкой шли двое. Ветхий дед, который кое-как тащил в руках пушечное ядро и ещё один. Толстенький. Чудной. И надо сказать, что мне потребовалось некоторое время, чтобы опознать «толстеньком чудном» синьора Пеллегино, потому как выглядел он… лихо.

Во-первых, синьор префект почему-то надел трусы поверх штанов. Во-вторых, у него очень сильно дёргался глаз. В ритм или не в ритм не понимаю, но очень быстро. В-третьих, на голове у него была надета треуголка, сделанная из упаковки яиц. Ну и, наконец, префект истерично смеялся. Останавливался он лишь для того, чтобы крикнуть:

— Пли! — а потом снова начинал ухахатываться.

Наконец вся эта процессия остановилась прямо напротив входа в «Марину». Мужики кое-как развернули пушку дулом к ресторану.

— Пли! Пли! ПЛИ-ИИИИ!!!

Тут я подумал, что меня всё это некоторым образом касается и решил подойти.

— Прошу прощения, синьоры. А что это вы такое делаете?

Глава 10

Я стоял и смотрел. И стоял. И смотрел. Честно говоря, зрелище было завораживающим. Вот только завораживало оно не красотой или размахом, и своей максимальной нелепостью. Ствол чёрной чугунной махины смотрел прямо на входную дверь «Марины». Парни в тельняжках выдохнули и отошли на пару метров перевести дух, а странный старик теперь заряжал пушку ядром.

Пеллегрино же стоял, поправлял трусы и довольно улыбался. Его яичная «корона» съехала чуть набок, а нервный тик на почве предвкушения обострился.

— Артуро, — раздался за спиной голос Джулии. — А что происходит?

— Пушку… устанавливают, — лаконично ответил я.

— Вижу, — девушка чуть прищурилась. — Выглядит прям как настоящая.

— Настоящая и есть. Вроде бы…

Джулия фыркнула.

— Да нет же. Они ведь не могли прийти расстреливать «Марину» посередь бела дня, верно? Наверное, бутафория для какого-нибудь представления. Или съёмки документалки, — девушка оглянулась по сторонам, но так и не нашла оператора. — Или ещё чего-нибудь.

— Ну сейчас увидим…

Тем временем старик управился с ядром, и Пеллегрино отдал команду зажечь фитиль. Один из парней в тельнике устало вздохнул, достал зажигалку, щёлкнул, и побежали искры. Фитиль горел быстро. Я даже подумал, что неплохо бы пригнуться на всякий случай, но…

— Пуфь.

Вместо оглушительного грохота раздалось нечто невразумительное. Из дула вырвалось облачко серого дыма, и всё на этом. Никакого взрыва, и никакого