Двуликие - Анна Шнайдер

Оказалось — нет. Как только из аудитории ушли остальные наши однокурсники, Коул тяжело вздохнул и произнёс уже с большим волнением:

— Ты обещала дать мне шанс. А в результате проводишь время только с принцем.

Р-р-р!

— Мне составить график? — Я скрестила руки на груди и исподлобья посмотрела на эльфа. Он, с его высоким ростом, возвышался надо мной, как замок Повелителя над окрестными деревнями. — Расписание ухаживаний. С девяти до двенадцати — Дамир, с двенадцати до трёх — ты, с трёх до шести — Дамир, с шести до девяти — ты. На следующий день наоборот. Устраивает?

Я думала, он поймёт, что это сарказм. Но Коул только кивнул со всей серьёзностью, и мне моментально захотелось его стукнуть. Ну какое, к кхарртам, расписание? Может, мне ещё выдавать обоим талоны на поцелуи и прикосновения?!

Нет, не буду это предлагать. Ещё на самом деле решит, что я серьёзно.

— Ладно, — я пожала плечами, — будет тебе расписание с завтрашнего дня. Дамира я предупрежу. Это всё, что ты хотел обсудить?

— Нет. Когда ты сможешь со мной погулять? С принцем ты ходила в парк уже несколько раз, а со мной — ни одного.

Зря я согласилась на расписание. Ой зря. Теперь, получается, надо уравновешивать встречи с Оливером свиданиями с Коулом. Маразм какой-то! Может, сказать эльфу, что я окончательно и бесповоротно выбираю принца? Нет, у меня не получится сыграть безбашенную влюблённость, тут даже думать нечего, я не выдающаяся лицедейка. И пока Коул ухлёстывает за мной наравне с Оливером, есть шанс, что настоящего Дамира не раскусят.

— Завтра. Только сначала боевой магией позанимаемся, а потом можно полчасика погулять.

— Мало…

— У меня на самом деле мало времени, Коул, — я развела руками. — Кроме того, наши занятия боёвкой должны уравновешивать для тебя мои встречи с принцем. Поверь, с ним я провожу намного меньше времени, потому что учёба для меня сейчас важнее.

Лицо Коула посветлело после этих слов.

— Ладно, в среду так в среду. А в четверг ты с Дамиром?..

Я только открыла рот, чтобы ответить «да», как вдруг вспомнила, что в этот день буду вновь заниматься с Кертом. Опять гулять по доске…

— Нет, я не учла, что в четверг у меня занятия с магистром Кертом. Так что со свиданием не выйдет ни у тебя, ни у принца. Магистр, увы, вне конкуренции.

Знал бы Коул, насколько Керт вне конкуренции, — вряд ли стал бы ревновать меня к Оливеру. У него появился бы кандидат поперспективнее…

Я ждала магистра после ужина, ощущая себя жертвенной овцой. Только вместо алтаря — доска, а роль ножа который раз уже играл сам Керт, издеваясь надо мной по полной программе. Интересно, когда он решит закончить со страхом? И принесёт ли мне это облегчение?

Стук в дверь был ожидаем, но я всё равно вздрогнула. Открыл отец, и я, кивнув ему, вышла в коридор, тут же столкнувшись взглядом с серьёзными глазами магистра. Почему-то подумалось, что сегодня меня ждёт что-то особенно неприятное, ещё неприятнее, чем всегда, и под ложечкой моментально засосало.

Я протянула руку, приняла ладонь Керта и глубоко вздохнула, когда он воспользовался амулетом переноса. Моргнула, подержав глаза закрытыми пару мгновений, а когда открыла их, то изумлённо заозиралась — мы оказались отнюдь не в уже знакомом гостиничном номере, а в какой-то крошечной комнате, где были только стол и стены, покрытые шестерёнками. Мы будто попали внутрь часового механизма.

— Сегодня наше занятие будет посвящено не страху, — сказал Керт, отпустив мою руку, отошёл и встал по другую сторону стола. — А иному чувству. Видишь этот механизм? Сейчас я заведу его, и каждые тридцать секунд он станет швырять в тебя огненной иглой.

Я сжала кулаки. Так, и о каком чувстве идёт речь, если не о страхе?

— Это не смертельно, но больно. Чтобы избежать боли, тебе нужно будет кое-что сделать. Как только сделаешь, я выпущу тебя из этой комнаты. Всё понятно?

— Нет. Что за чувство?

— Сейчас поймёшь. — Нарочито равнодушный тон Керта мне безумно не нравился. Раз не хочет говорить и строит морду кирпичом — точно что-то на редкость гадостное. — Я выйду отсюда, расскажу дальнейшие условия, затем заведу механизм. Первое заклинание пойдёт только через пять минут, у тебя будет время, чтобы избежать огненной иглы. — Магистр кивнул на одну из стен, и тут же между шестерёнками неожиданно начало появляться свободное пространство — небольшая щель между деталями механизма. Он защёлкал, заскрипел зловеще, и меня передёрнуло.

Керт вышел наружу, и открывшийся узкий ход вновь исчез. Я осталась одна в этой странной комнате.

Секунду спустя словно откуда-то сверху послышался глухой голос магистра. Он говорил, я слушала и делала всё, как он велел, и с каждым его словом меня всё сильнее охватывало то самое чувство, над которым мы, по-видимому, и будем сегодня работать.

Ярость.

— На столе лежит чёрный холщовый мешок с завязками, видишь? Развяжи и доставай его содержимое. — Я запустила руку внутрь мешка и вытащила наружу два предмета — картину, написанную маслом, но без рамки, и большой нож с крепкой деревянной ручкой и острым лезвием. — Чтобы выбраться из комнаты, тебе надо разрезать эту картину на двенадцать частей. Всего лишь на двенадцать. Отсчёт пошёл.

И отсчёт действительно пошёл — шестерёнки вокруг меня завертелись, зашевелились, издавая неприятные стонущие звуки, и всё вокруг пришло в движение. Даже на потолке и на полу что-то щёлкало, отдаваясь звоном в ушах и вызывая тошноту, подступившую к горлу.

Но если бы дело было только в отвратительных звуках…

Передо мной лежала картина, написанная неизвестным художником, и это был портрет моего императора. Он был изображён в парадном алом мундире с золотыми пуговицами, серьёзным и печальным. И смотрел на меня с этого портрета, как живой…

А мне нужно его порезать ножом, который дал магистр, и от подобной формулировки этого подлого задания я ощущала дикую, неразбавленную никакими другими чувствами и словно бешеную ярость. Абсолютную, неконтролируемую, отчаянную…

Разрезать портрет моего Норда? Да Керт с ума сошёл! Я скорее его самого разрежу этим ножом, когда он сюда заявится! Он же не оставит меня здесь на всю ночь?!

— Одна минута прошла, Шайна.

— Да идите вы… — я выругалась, сжимая кулаки и с ненавистью глядя на то место, где недавно проявлялась щель, в которую ушёл Керт. — Я не стану этого делать! Ни за что!

— Почему? Это ведь несложно, Шайна. — Голос магистра был настолько бесстрастным,