Скованные/Manacled - Сен Лин Ю

Она вспомнила безжизненное выражение на лице Гарри и его застывший взгляд. Ее горло сжалось, и все тело затряслось. Ее скулы и грудь болели.

Гермиона чувствовала себя хрупким стеклом, всего в одном вдохе от того, чтобы разбиться вдребезги.

Она вцепилась в край кровати и увидела, как побелели костяшки пальцев.

— Мы упустили его. Еще один крестраж. Я думала... думала, что мы нашли их все... но я ошиблась.

Когда она сглотнула, то почувствовала острую боль в груди:

— Мы должны его найти.

— Сопротивление проиграло, — ровным голосом сказал Драко. — Война окончена.

Гермиона резко дернулась, услышав эти слова, и ее обдало жаром.

— Я знаю. Тебе не нужно мне ничего говорить. Я знаю, что мы проиграли! — ее голос был прерывистым.

Она резко втянула воздух носом, и он обжег ее легкие. Гермиона сжала губы и приложила руки к глазам, выдыхая и пытаясь взять себя в руки.

— Я не говорю, что война не закончилась. — ее голос все еще слегка дрожал. — Я имею в виду, что мы должны найти крестраж. Мы обязаны его найти. Если мы сможем уничтожить его, он умрет... возможно, не сразу, но если он потеряет все свои крестражи, то умрет. — Она продолжала говорить, все быстрее и быстрее: — Пожиратели Смерти не разделяют его целей относительно темных существ, так что режим быстро рухнет без лидера. Не похоже, чтобы он готовил себе преемника. Мы просто... мы должны его найти.

Пока Гермиона сидела там, ее пронзало ощущение физического разрыва. Ей казалось, что ее сердце разбито, но она все еще была слишком потрясена, чтобы чувствовать это.

Она опустила голову и прижала подбородок к плечу.

— Сопротивление... проиграло. Я знаю. Возможно, осталось несколько группировок, которые были не так сильно вовлечены в дела Ордена, но большая часть наших действующих сил была отправлена в Хогвартс. Несколько человек могли сбежать, но в остальном мы с Северусом — единственные активные члены Ордена. Мы... — она чувствовала себя так, словно ее превратили в пыль. Груз всего, что произошло, казался слишком велик. — Пока мы не найдем оставшийся крестраж, мы не сможем никого спасти. Их всех выследят, мы не можем рисковать и тобой, и Северусом, пытаясь освободить их. Крестраж должен быть приоритетом. Только так мы сможем действительно покончить с этим и спасти остальных.

— Нет никаких «нас». Ты уезжаешь из Британии.

Гермиона посмотрела на Драко.

Его глаза все еще горели яростью, но выражение лица было твердым.

— Я найду его. Ты уедешь. Теперь не осталось никого, чтобы удерживать тебя. Орден разрушен. Поттер мертв.

Она вздрогнула.

Он замолчал и, казалось, несколько секунд взвешивал то, что собирался сказать дальше:

— Уизли умрет в течение недели. У тебя нет причин оставаться. Ты не будешь больше помогать; мне будет легче действовать, если Темный Лорд будет думать, что одержал победу. Если он решит, что Орден все еще представляет угрозу, это затруднит поиск оставшихся крестражей.

Губы Гермионы дрогнули.

— Хорошо, — наконец сказала она напряженным голосом. — Думаю, первое время я могу сотрудничать на расстоянии.

Глаза Драко на мгновение вспыхнули, и она поняла, что он намерен сделать ее отъезд окончательным. Он сделает все, что в его силах, чтобы помешать ей когда-либо вернуться в Британию, если сочтет это опасным.

Она сглотнула и посмотрела на него.

— Я уеду при одном условии.

Гермиона видела, как Драко напрягся.

— Джинни Уизли. Она должна уехать со мной.

— Нет, — выражение его лица было холодным. — Я уже сказал: никаких спасательных операций.

— Это не будет спасательной операцией. Она находится в убежище. Только Джинни. Я не буду... — она заколебалась, и у нее перехватило горло, — я не буду просить тебя спасать кого-то еще. Но я должна взять Джинни с собой. Я не уйду без нее. Она в убежище. Я могу отправиться туда и забрать ее.

Он стиснул зубы, и на его лице появилось нечитаемое выражение.

Гермиона подалась вперед.

— Я должна послать сообщения в безопасные дома: убедиться, что они знают, что Орден проиграл, и сказать им, чтобы все затаились. Потом я возьму Джинни, и мы... мы уйдём.

Гермиона встала. Она так сильно оградила свое сознание окклюменцией, что чувствовала себя почти разделенной со своим телом. Физически она была раздавлена горем. В груди у нее ощущалась такая боль, словно ее разорвали на две части. Это была уже привычная боль, которая, казалось, в последнее время почти никогда не проходила.

Но ей, по крайней мере, удалось взять под контроль свой разум.

Драко слегка дернулся, когда она вытащила палочку, чтобы бросить патронус.

Гермиона взмахнула рукой знакомым движением и произнесла заклинание.

Ничего.

Она с трудом сглотнула и заставила свои окклюменционные стенки прочнее встать на место. Сделав глубокий вдох, девушка попыталась снова.

— Экспекто Патронум, — твердо сказала она.

Ничего.

Ни единого проблеска серебристого света.

Она уставилась на свою палочку.

Гарри научил ее вызывать патронуса. Ее выдру.

Стоя там, Гермиона вдруг поняла, что, скорее всего, больше никогда его не увидит. Ее горло болело от усилий, которые она прилагала, чтобы не заплакать.

Гарри был мертв. Он был мертв. Она ничего не могла сделать, чтобы вернуть его. Даже в волшебном мире воскрешение мертвых было не более чем сказкой.

Все ее счастливые воспоминания оказались испорчены, обращены в пепел. Ее прошлое превратилось в бесконечное пространство потерь. Ее детство, ее родители с новой жизнью и новыми именами и без воспоминаний о том, что у них когда-то была дочь, которой они гордились.

Все ее годы в Хогвартсе определялись войной, которую она теперь проиграла; людьми, которых она потеряла.

Гермиона сжала палочку так, что побелели костяшки пальцев, и медленно опустила ее, тяжело сглотнув.

Хватит думать об этом. Сейчас она должна забрать Джинни. Она обещала Гарри, что позаботится о ней.

Это было все, на чем она могла сосредоточиться.

— Мне придется лично отправиться в безопасные дома, — наконец сказала девушка, с трудом заставив свой голос работать. — Похоже, я больше не могу вызвать патронус.

— Нет.

Она подняла глаза, стиснув зубы.

— Я должна предупредить их, Драко. Я не собираюсь бежать, оставив их в неведении. Мне нужно забрать Джинни. Все это не подлежит обсуждению.