Цветы эмиграции - Нина Алексеевна Ким

будто проглотила палку. И мать не лучше, сморщила лицо. Фотограф поймал момент: на снимке мать словно стесняется своего вида. Ссутулилась, смотрит исподлобья. Стыдно, видимо, ей за отца в обносках залатанных. Вальтер весело пялится в объектив. Ему всё нипочём. Оглядывался по сторонам, когда Розе хотелось провалиться сквозь землю от смущения, отец нелепо бормотал слова о вере к Богу, которая принесла им много страданий, очищающих душу человека. Его слова переводила женщина с выражением беспристрастности на лице, не дослушав до конца, как будто знала всё заранее. Не понравилась она Розе. С первого дня в Германии стала главной, распоряжалась ими и командовала, находилась с ними постоянно, а незнакомые мужчины в чёрных костюмах и чёрных очках исчезли.

– Жить будете здесь, это ваш дом, на первом этаже расположены кухня, зал, кабинет и два туалета, один для вас, другой для гостей. Спальные комнаты наверху, поднимитесь и увидите. Во дворе можно гулять, но выходить за ворота нельзя без разрешения, ключи у меня. На кухне в холодильнике продукты, которые будут необходимы в первое время, разберётесь. Приводите себя в порядок, новая одежда в пакетах у входа, старую выбросите в мусорный бак на улице для переработки. С завтрашнего дня у вас будут убираться и помогать готовить еду. В двенадцать часов дня я вернусь.

Слова командирша произносила так, будто рубила дрова, с придыханием и резко, смотрела прямо в лицо, словно подозревала их в чём-то плохом. Костюм серого цвета и белая блузка были тщательно выглажены, каблучки стучали чётко и уверенно, будто маршировали. Вспомнив эту невзрачную тётку, Роза поймала себя на мысли, что она сейчас похожа на неё: обе высокие и худые, плоскогрудые и бесцветные, даже цвет глаз был одинаковым, серым. Мальчишки из класса, если бы увидели её теперь, сплюнули бы в сторону:

– Доска, два соска! – как выкрикивали Розе вслед когда-то. Девочки рядом были полненькие, весёлые хохотушки, с большой грудью, как у взрослых женщин, носили настоящие покупные бюстгальтеры, не сшитые дома, как у неё. Интересно, а у командирши какие лифчики? Сама сшила, наверное, в магазинах такого размера не найдёшь. К своему удивлению, она в пакете, подписанном «Для девочки», нашла пять бюстгальтеров разного цвета, подошедших ей, плотно обхвативших маленькую грудь. Нижнее бельё, комплекты для сна, футболки и джинсы, платья, блузки и пиджаки, плащи и курточки – всё пришлось ей впору. Так же обряжены были и остальные. Мать прикладывала к себе платья разных фасонов, переобувалась и смотрела на себя в зеркало, разрумянилась, как невеста на выданье, отец щупал пиджак и разглядывал подкладку, качал головой и восхищался, что отличная ткань. Вальтеру было всё равно: разбросал в своей комнате на полу вещи и забыл про них, сидел за письменным столом и разбирался в какой-то чёрной пластмассовой квадратной штуке с цифрами на кнопках, разглядывал схему на бумаге и рылся попутно в словаре.

Дверь в спальню к родителям открылась рывком, Вальтер на пороге закричал с безумным видом: «Телефон, у меня настоящий телефон, как у командирши!», – испуганная мать прикрылась простынёй, Роза прибежала на крики и увидела Вальтера, который прыгал на месте и показывал всем свою игрушку.

Женщины погнали его купаться в ванную на первый этаж. Роза заперлась в ванной на втором этаже, открыла кран и смотрела, как вода пенится по белоснежным эмалированным краям ванны. На полочках стояли бутылочки с шампунем и разные средства для купания. Осторожно опустив одну ногу в горячую ванну, плеснула туда какую-то вкусно пахнущую жидкость, потом села в пену. Она сидела с закрытыми глазами и вдыхала цветочный запах, так пахли розы в их саду в Казахстане. Чистые, они сели ужинать.

– Чай не заваривается, – пробормотала мать, смотря как чаинки из разорванного с усилием пакетика кружатся сверху чашки.

Помощница по дому выхватила у неё пакет, положила в чашку и налила кипяток. Все прыснули от смеха.

Появилась командирша. Оглядела их поочерёдно:

– Через пятнадцать минут мы выезжаем из дома, – объявила командирша, оглядела их пристальным взглядом и ткнула пальцем в отца:

– Переоденьтесь, ваша одежда в коробке.

– Но я… – он не успел договорить, её уже не было в комнате.

Потом они сели в просторную машину, командирша приказала всем пристегнуться и резко тронулась с места. Они прильнули к окнам и во все глаза смотрели на чистые улицы, нарядные здания. Одни люди катались на велосипедах, другие пускали в воздух мыльные пузыри. У набережной сидели зеваки и разглядывали проплывающие мимо корабли.

Скоро они подъехали к небольшому зданию. Машина остановилась. Командирша вышла первая, подождала их и открыла дверь в парикмахерскую. Отец с Вальтером сидели в креслах в мужском зале, мать с Розой – в женском. Парикмахерша наклонила голову, оглядела их и обратилась к матери:

– Цвет, длина и модель?

Мать пожала плечами, подумала и ответила, что не знает.

Ей покрасили голову коричневой краской, посадили под какой-то колпак и сунули в руки журнал, где были красивые женщины с разнообразными причёсками. Роза сказала сама, не дожидаясь вопросов:

– Оставьте длинные волосы, красить их не надо.

От чёлки тоже отказалась. Ей помыли голову, подстригли концы волос и выпрямили воздухом, который дул из трубы, как ураган.

После парикмахерской их повезли куда-то дальше, остановились перед огромным зданием с большой круглой дверью. Стеклянная дверь вращалась, отец пыхтел и старался из всех сил удержать её, чтобы остальные успели пройти вместе с ним. Командирша подошла, молча впихнула его в зал и стала показывать, как пройти внутрь.

Они шли за ней, добрались до комнаты, где сидел мужчина в наушниках.

– Мы приехали на телестудию. Вам будут задавать вопросы, расскажете обо всём, что с вами приключилось, я переведу на немецкий язык, надо говорить громче и внятнее, – приказала командирша.

Что-то затрещало, потом на табличке перед дверью вспыхнул красный свет и начался отсчёт: 5, 4, 3, 2, 1. Начался прямой эфир. Девушка выпрямила спину, приподняла голову и с улыбкой начала задавать вопросы. Родители вздыхали и рассказывали свою историю. В конце передачи у отца задрожал голос, а мать заплакала.

– Не хотите передать привет вашим знакомым в Советском Союзе? Они вас слышат?

– Да.

– Расскажите им, как вы устроились в Германии.

Отец взволнованным голосом перечислил всех своих знакомых из Саратовской области и сказал уже в конце, надрываясь:

– Не переживайте за нас. Мы живы и здоровы, поселили нас в большом доме, в котором внутри находятся туалеты и ванные вместо бани, нас обули и одели, накормили и напоили, мы находимся не в тюрьме.

– Такими эти люди приехали к