Гитара в литературе - Виталий Родионов

идеи

Верна

оказались

впоследствии воплощенными

в

действительность.

Пис

атель-гуманист во многих произведениях выступал против использования науки в преступных целях (роман «Властелин мира», 1904, и другие).

Трудно представить себе Испанию без гитары. Это мнение настолько прочно укоренилось в умах людей, что возник ходульный стереотип мышления: всякий русский — это мужик в лаптях с балалайкой и самоваром, каждый испанец — смуглая личность с гитарой и навахой. Читаем, к примеру, роман Жюля Верна «Гектор Сервадак»: «Все прислушались. Из рощи доносились звуки песни, звон гитары и ритмичное щелканье кастаньет.

–

Испанцы! — воскликнул капитан Сервадак.

–

А кто же еще? — ответил Бен-Зуф. — В них хоть из пушек пали, они все равно будут трещать своими погремушками!»

Так и есть! Подойдя ближе, путники убеждаются, что на лужайке расположились крестьяне, «андалусские «махо», беспечные по природе, бездельники по призванию, так же искусно владевшие навахой, как и гитарой…»

Описывая быт и нравы этнически пестрого населения Кашгара, Жюль Верн в романе «Клодиус Бомбарнак» замечает: «Слово «дервиш» равнозначно слову «нищий», а нищий в этой стране — законченное проявление тунеядства. Но какие смешные жесты, какие странные позы во время игры на длиннострунной гитаре, какие акробатические приемы в танцах, которыми они сопровождают исполнение своих песен и сказаний, как нельзя более светского содержания!»

Надо полагать, дервиши играли все-таки не на европейских гитарах, а на каких-то иных инструментах, имеющих некоторое сходство с ними.

ЛЕВ НИКОЛАЕВИЧ ТОЛСТОЙ

Толстой, Лев Николаевич (1828–1910) — русский писатель.

Начиная с автобиографической трилогии («Детство», 1852, «Отрочество», 1852–1854, «Юность», 1855–1857), исследование внутреннего мира, моральных основ личности стало главной темой произведений Толстого. Эпопея «Война и мир» (1863–1869) воссоздает жизнь различных слоев русского общества в Отечественную войну 1812 года, патриотический порыв народа, объединивший все сословия в войне с Наполеоном. Исторические события и личные интересы, пути духовного самоопределения личности и стихия русской народной жизни с ее «роевым» сознанием показаны как равноценные слагаемые

природно-исторического бытия. В романе «Анна Каренина» (1873–1877) — о трагедии женщины во власти разрушительной «преступной» страсти — Толстой обнажает основы светского общества, показывает распад патриархального уклада, разрушение семейных устоев. Восприятию мира индивидуалистическим и рационалистичным сознанием он противопоставляет самоценность жизни как таковой. Роман «Воскресение» (1889–1899), повесть «Крейцерова соната» (1887–1889), драмы «Живой труп» (1900, опубликована в 1911) и «Власть тьмы» (1887). Одновременно возрастает внимание к темам смерти, греха, покаяния и нравственного возрождения (повести «Смерть Ивана Ильича», 1884–1886, «Отец Сергий», 1890–1898, опубликованы в 1912, «Хаджи-Мурат», 1896–1904, опубликована в 1912).

Лев Толстой в молодости был любителем весело покутить, о чем осталось свидетельство в его повести «Два гусара». Вспомним описание офицерской вечеринки, столь обычной в те времена. «Вообще с приездом графа кутеж оживился. Цыганки, разбредшиеся было по комнате, опять сели кружком. Граф посадил Стешку, запевалу, себе на колени и велел еще подать шампанского. Илюшка с гитарой стал перед запевалой, и началась пляска, то есть цыганские песни: «Хожу ль я по улице», «Эй вы, гусары…», «Слышишь, разумеешь…» и т. д., в известном порядке. Стешка славно пела».

Русская гитара была мила душе великого русского писателя, и это нашло отражение в его творчестве.

Герой рассказа «Севастополь в августе 1855 года» поручик Козельцов «был офицер недюжинный. Он был не из тех, которые живут так-то и делают то-то, а не делают того-то потому, что так живут и делают другие: он делал все, что ему хотелось, а другие уже делали то же самое и были уверены, что это хорошо. Его натура была довольно богата; он был неглуп и вместе с тем талантлив, хорошо пел, играл на гитаре, говорил очень бойко и писал весьма легко, особенно казенные бумаги, на которые набил руку в свою бытность полковым адъютантом…»

Поскольку «Севастопольские рассказы» написаны Толстым на основе личных впечатлений от Крымской войны, нет сомнения, что прототипом Козельцова являлся реальный человек. В глазах боевых товарищей одним из качеств, делавших того или иного офицера «недюжинной» личностью, было умение играть на гитаре.

Сюжет рассказа «Люцерн» автобиографичен и в сжатом, протокольном изложении таков: «Седьмого июля 1857 года в Люцерне, перед отелем Швейцергофом, в котором останавливаются самые богатые люди, странствующий нищий певец в продолжение получаса пел песни и играл на гитаре. Около ста человек слушали его. Певец три раза просил всех дать ему что-нибудь. Ни один человек не дал ему ничего, и многие смеялись над ним». Этот фрагмент текста автор дал отдельным абзацем и выделил курсивом.

Не будь Толстой великим художником, он ограничился бы простой констатацией факта в лаконичной манере газетного репортера. Молодой писатель пошел дальше и подробно рассказал об этом происшествии.

Еще во время завтрака его поразил контраст между холодным светским этикетом английских туристов и первозданной, живительной красотой швейцарского пейзажа.

Это чувство усилилось, когда он прослушал песню уличного певца с гитарой. Бесхитростная музыка настроила душу в тон невыразимой гармонии. «Все спутанные, невольные впечатления жизни вдруг получили для меня значение и прелесть. В душе моей как будто распустился свежий, благоухающий цветок. Вместо усталости, рассеяния, равнодушия ко всему на свете, которое я испытывал за минуту перед этим, я вдруг почувствовал потребность любви, полноту надежды и беспричинную радость жизни. Чего хотеть, чего желать? — сказалось мне невольно, — вот она, со всех сторон обступает тебя красота и поэзия. Вдыхай ее в себя широкими, полными глотками, насколько у тебя есть силы, наслаждайся, чего тебе еще надо! Все твое, все благо…»

Музыкант кончил выступление под окнами богатой гостиницы, где на балконе стояла толпа разряженных слушателей, и протянул шляпу за подаянием. Никто ничего не дал.

Толстой, пораженный каменным бесчувствием праздной толпы, бросился вслед за музыкантом и пригласил нищего в ресторан, чтобы распить вместе с ним бутылку вина. Дерзкий поступок русского барина вызвал скандал в отеле, но того-то ему и хотелось — уязвить самолюбие чопорных богачей. А осадок горечи от несправедливости остался и продолжал бередить душу.

Этические проблемы, поднятые Толстым, заслуживают отдельного разговора. Мы же отметим его врожденное чувство прекрасного, умение слушать и понимать гитарную музыку.

Давайте прочтем ту страницу «Войны и мира», где Толстой запечатлел одно из своих художественных откровений. В гостях у дядюшки Наташе Ростовой понравилась игра на балалайке крепостного Митьки. И вот она, разрумянившаяся, повела плечами, подперла руками бока и начала плясать.

«Где, как, когда всосала в себя из того русского воздуха, которым она дышала, —