Шебекинский дневник - Ирина Николаевна Пичугина-Дубовик

Около половины детей уехало и ходит в очные школы в иных местах. В момент обстрелов РЭБы выключают интернет, прерывая учителя на полуслове.

Так воздадим же должное отважным учителям и родителям за их верность городу, за веру в Победу!

Конец сентября, тёплый синий вечер упал на плечи, в небе прозрачным жёлтым и тёплым шаром висит почти уже созревшая луна. Лунный заяц расположился в ней вниз головой прямо над Шебекино, он с явным любопытством разглядывает нас. Что так привлекло его внимание? Внезапно мимо нас по улице мимо тихих тёмных домов промчался настоящий огромный заяц! Прижав уши, он метил прямо к лесу, что омывает наш городок. Вот Лунный заяц тихо пискнул предостережение — прямо через нас, чуть не задев мягким крылом волосы на голове, в темень кувыркнулась чудовищная сова. Спланировала вниз, туда, где секунду назад был земной зайчишка.

Врёшь, не ухватишь!

28 сентября

С утра тяжёлые волны взрывов гнут к земле.

Это прилёты по промзоне? Сирены не кричат, значит, не по жилым кварталам.

Один, другой, третий…

Звуки основательные и весомые, от них немного мутится в голове. Видимо, часть их идёт в предельно низком регистре. Возникает моментальный эффект издревле пугающего «голоса моря», который, бывало, сводил моряков парусных судов с ума, создавая мифы о «летучих голландцах».

Но обстрел миновал, и навстречу дню соседский петушок льёт свой бесконечный привет:

— Я жив! Я молод и радуюсь солнцу!

И сложилось само собой:

А у соседей — мелкий петушок.

Чуть больше голубя, живёт в избушке.

Декоративных кур в экстаз приводит, в шок,

Когда кричит он солнцу, как подружке:

— Ки-ки-киИ-ки! О, приди скорей!

Ки-ки-ки-Ик, —

Как тонко, жарко, страстно,

И спать он не даёт, злодей,

И пыл свой небу шлёт всечасно…

Но искренность его и голосок

Насмешку пробуждают лишь, улыбку.

— Ну что б тебе, малец, проспать разок?

Ан нет, пищит! Какой же голос хлипкий!

Но тут другой сосед «пашу» завёл

И тройку кур, пеструшек беспородных.

Их отыскал среди окрестных сёл

Во славу всех идиллий огородных.

Бой-генерал его, в парче, шелках,

Весь в блеске самомнений величавых,

Кричал зарю, и падали во прах

Ночные тени при зарницах алых.

Тут стушевался мелкий петушок,

И первенство он уступил другому,

Что ж, гордость — не его порок,

В смущенье даже пел он по-иному.

Но начал враг бомбить наш городок.

И миг застыл, и жутью обдавало:

Свист, едкий дым, разрывов мощный ток

Закрыли небо, мыслей как не стало…

Тут замолчал пернатый генерал,

Протяжным воплем стонут все наседки,

В них ужас тьмы вовсю справляет бал,

Что ж, храбрецы средь хвастунов так редки…

А звонкий дискант, тонкий голосок,

Что прежде вызывал одни насмешки,

Взывал упрямо в нужный час и срок

К чертогам солнца:

— Ты взойди, не мешкай!

И снова утра светлая заря,

И снова ветерок колышет шторы,

И снова петушиный крик, паря,

Несётся ввысь, через моря и горы…

30 сентября

Днём ещё припекает солнышко.

Небо густо-голубое. Такое, что хоть бери ножницы да вырезай себе из него на платье.

Некоторые рукодельницы, видно, так и сделали. И залатали прорехи в синеве неба белыми облаками. Но заплатки держатся плохо, из-под них временами доносится дыхание вселенского холода, окружающего наш мир.

Под этим напором осени деревья, пытаясь удержать лето и откупиться от наступающей длинной осенней ночи, превращают свои листья в золото и медь: возьми! Но новая хозяйка, осень, лишь смеётся над их сокровищами и размётывает золото и медь вокруг. Только на краткий миг задерживается она полюбоваться собой. Задумчиво примеряет на себя богатые уборы и глядится в уже холодные воды озёр и рек: хороша я? Но обитателей лесов, рощ и полей милостивая улыбка осени не обманывает. Они знают её деспотичный переменчивый норов, её капризы. Чуть зазевался — и уже дрожишь от холода, косого дождя и бескормицы в прозрачном, ненадёжном, безлистом лесу или голом раскисшем от дождей поле.

Нет уж!

Или в нору — на зимнюю спячку, или во-о-он за тот бугор — и в Египет, Африку или тёплую Азию, или к чёрту на рога, лишь бы не мёрзнуть и не голодать.

Птицы собираются в стаи и несколько дней облётывают свою молодёжь, кружат в небе.

Медведи и ёжики, чтобы не блуждать в осенних туманах, нагуливают себе жирок и подбираются поближе к берлогам и норам — на боковую.

Однако основная часть обитателей — косули, олени, зайцы, лисы, волки, белки, мыши (да много их таких) — готовятся встретиться с непогодой, холодами и бескормицей лицом к лицу, но не покинуть свои родные пределы, не запрятаться под корягу на всю зиму, побороться за свою жизнь и за свою родную территорию обитания. Да, будет нелегко, как бы говорят они, и уж точно — несладко.

Но землю, с которой вдвоём голодал, вовек позабыть нельзя!

Так говорят они и не знают, что сто лет назад эти слова произнёс человек по имени Владимир Маяковский. Произнёс в укор всем спасающимся и бегущим тоже «за бугор», подальше от осенних и зимних ветров «новой жизни».

Осень, пора резких перемен…

Что принесёт она?

Я знаю точно — что!

А… просто зиму! И придёт волшебница зима… рассыплется, клочками повиснет на ветвях берёз… волшебными коврами расстелется по полям… Будет так, как рассказывали нам удивительные русские поэты. Рябина, боярышник и калина уже позаботились обо всех и подготовили богатый стол для желающих. Ветви гнутся и ломаются под тяжестью кистей — значит, зима будет суровой. Так говорит народная примета.

Но пока, а пока — солнышко припекает, и цветут осенние астры-сентябринки, гудят над ними пчёлы, и летают во множестве разные яркие бабочки. Поспели и соблазняют осенней сладостью яблоки, груши, виноград, сливы. Спешит деревенский люд выкопать «картоху» по сухой, приятной погоде. Работы в саду заканчиваются, остаётся лишь укрыть нежные растения на зиму и подоткнуть одеяльце — спите! И есть время хлопотливым хозяйкам посидеть на лавочке под ласкающим осенним солнцем, под ярким небом, помечтать просто ни о чём, позволить себе разомлеть и растечься с природой вокруг…

Если позволит обстановка на близком к нам фронте.

1 октября