Таверна на прокачку 2 - Алексей Сокол

Пробежал взглядом по системе.

А вот укрепление тела замедлилось. Ведь всю беготню и тяжёлую работу я переложил на Сёму. Зато от махания ножом прибавился прогресс к холодному оружию. Успею еще, главное не затягивать, чтобы не пришлось ни с кем сражаться.

Сёма носился между столами, его мать доедала третью порцию рассольника и уже рассказывала соседу по столу, что её сын, между прочим, помощник тавернщика, не абы кто.

Мимо меня прошёл Сыч. Он подмигнул, и негромко, вполголоса произнёс:

— А ведь Антоний впервые в нашу таверну зашёл. Ты молодец парень!

Я лишь усмехнулся.

Из здания таверны доносился мерный стук — Павел работал со стенами, и запах гари постепенно смешивался с чем-то химическим. Раствор Антония делал своё дело.

Ника тихо сопела за пазухой, куда я ей подсовывал вкусные листочки, и не пыталась вырваться наружу.

Я стоял у котелка и помешивал последние порции, наблюдая за столами.

Мать Сёмы наконец встала из-за стола, подозвала сына и, к моему удивлению, подошла ко мне. Остановилась, помялась и сказала куда-то в сторону, избегая смотреть в глаза:

— Вкусно готовишь, парень. Спасибо за ужин. И что Сёмку при деле держишь, тоже спасибо. А то он без присмотра такого натворит, что людям в глаза смотреть стыдно.

— Ну, мам! — шёпотом одёрнул её Сёма, но она отмахнулась от него.

— А то что Варвара говорит… Дура она. Будет ещё глупости говорить, прогоню её.

— Приходите утром, — сказал я. — На завтрак будет каша.

— Кашу я и сама сварю, — фыркнула она, но без злости. Потом схватила Сёму за руку и потащила к воротам. — Всё, марш домой! И чтоб завтра…

— Дрова, знаю, мам! — Сёма вырвался, обернулся и крикнул мне: — Мастер Макс, я завтра с рассветом приду!

Они скрылись за забором, и их голоса ещё долго доносились с дороги — мать отчитывала, сын оправдывался, и в этой привычной семейной перебранке было что-то настолько нормальное, что у меня защемило в груди.

Самый длинный ужин в моей жизни.

Ника высунулась из-за ворота, ткнулась носом в подбородок и тихо пискнула. На краю сознания ощутил её утомление. Она тоже вымоталась за этот бесконечный, невозможный день.

— Ничего, — прошептал я. — Сейчас с делами закончим и пойдём спать.

Ужин близился к концу, но народ всё не заканчивался.

Ко мне подошёл Коготь:

— Проголодался я, нальёшь своей похлёбки?

Я лишь кивнул и принялся наливать в тарелку рассольник.

Коготь уселся рядом. Небрежно зачерпнул и шумно втянул бульон.

Я продолжал работать, поэтому не сразу понял, почему он замер. Лишь когда поймал на себе его взгляд, вопросительно посмотрел в ответ.

— Ты главное не зазнавайся парень, — начал он неловко. — Но это и правда очень вкусная еда.

На моём лице сама собой появилась улыбка. Вот уж не думал, что он так быстро сменит гнев на милость. Еще в обед едва с кулаками на меня не лез, а тут вон, хвалит.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я.

— Хорошо тебя Мария научила, так держать. Но…

— Да, знаю, знаю, не зазнаваться, — улыбнулся я.

— Вот именно.

Я уже потерял счёт тарелкам. Сёма давно ушёл с матерью, и последние порции я разносил сам, прихрамывая и то и дело поправляя на голове повязку, которая норовила сползти на глаза. Котелок опустел, и я скрёб по дну черпаком, выжимая остатки. Компот тоже закончился, и те, кто пришёл последними, получили просто мятный взвар — не такой праздничный, но горячий и ароматный.

Тем временем, несколько мастеровых потребовали добавки, и еще двое деревенских вернулись. Они дошли до дома и осознали, что хотят еще. Вот взяли деньги и пришли за новой порцией.

Я смахнул деньги с прилавка в расколотую тарелку, куда собирал сегодня всю выручку. Удивился сумме. По ощущениям денег столько же, сколько за завтрак и обед вместе взятые.

Мастеровые снова уселись за стол, довольно улыбаясь

Мне безусловно было очень лестно, но я смертельно устал. Я держался на плаву исключительно за счёт компота с редкоцветом и бодрянкой. Вот бы Антоний сейчас принёс ту усиливающую траву.

Ничего не поделаешь. Мне ведь еще нужно Сыча покормить. Да и самому бы поесть. Надо готовить вторую порцию рассольника. Вот только из чего? Мяса-то не осталось, только чуток овощей, крупа да огурцы.

Ника мирно дремала у меня за пазухой, свернувшись уютным бубликом. И даже звон тарелок и гомон посетителей ей не мешали. До моих скучных проблем ей и вовсе дела не было.

Когда я уже собирался объявить, что готовить не из чего и кухня закрыта, в ворота вкатилась телега.

Лошадь выглядела сытой и ухоженной, упряжь с узорчатым плетением и блестящими заклёпками смотрелась дорого. С козел слез тучный мужчина в добротной суконной рубахе, перетянутой широким поясом с медной пряжкой. Круглое лицо, маленькие глазки, аккуратно подстриженная борода. Одет он был лучше, чем кто-либо из моих посетителей. У него явно водились деньги.

Незнакомец огляделся, увидел обгоревшее здание и покачал головой…

— Это что ж тут приключилось? — протянул он, разглядывая почерневшие стены. — А где Виктор? Мария?

Сыч вышел из-за стола и двинулся к нему.

— Здравия тебе, Борис! Давненько ты не заезжал. Как дела торговые, успешно?

Они обменялись рукопожатием

— Мои-то дела успешно, даже к вам на день позже приехал, — ответил Борис, поглаживая бороду. — Так где хозяева-то?

— Виктор на охоте. А Мария… ранена она, у Антония лечится. Был пожар, местные охотники постарались, — ответил Сыч.

Борис покачал головой и цокнул языком.

— Вот незадача, — задумчиво проговорил он. — У нас уговор был с Виктором о доставке продуктов. Большой заказ, на пару недель вперёд. Но я так понимаю, без хозяев мне никто заказ не оплатит. — Он оглядел двор ещё раз, задержался взглядом на мне и моём рабочем столе. — Ну, поеду перепродам в другом месте. Не пропадать же добру.

Я выронил черпак.

Продукты на две недели! То, чего мне катастрофически не хватало. То, без чего завтрашний обед обернётся пустым котелком и кружкой горячей воды.

— Есть, кому оплатить! — выпалил я, выскакивая из-за стола. Резкое движение отдалось вспышкой боли в затылке, но я не обратил внимания. — Я заплачу. Что вы привезли?

Борис смерил меня взглядом. Я видел, как в его глазах