Оливковая ветка - Александр Михайлович Стесин

едален, по соседству с небольшим парком, похожим скорее на кладбище, и барачной постройкой столетней давности с полустертой надписью «Баня». К железной решетке забора, окружившего парк-кладбище, прикреплены сердечки, вырезанные из розового ватмана, и непонятно к чему относящиеся надписи «Не отчаивайся!». В этом гиблом предместье, где на каждом здании висит муниципальная табличка, извещающая о том, что оно подлежит не то зонированию[62], не то сносу, и расположилась церковь, а рядом с ней – несколько трехэтажных пристроек, напоминающих те дешевые апартаменты, в которых мы квартировали по приезде в Америку. Кажется, в этих пристройках живут члены ассирийской общины? В подъезде к пробковой доске, висящей около лифта, приколоты листки с написанными от руки объявлениями. Уроки Библии для детей, выборы нового старосты, празднование «карива д-мишиха» (знать бы, что это такое), курсы ассирийской кулинарии (вход бесплатный по предварительной записи, но пожертвования приветствуются).

Вот куда попали мы с дочкой Соней в канун ассирийского Нового года, который наступает через полторы недели после Навруза. Для иранских зороастрийцев обновление календаря происходило в день весеннего равноденствия, то есть 21 марта, а для ассирийцев, поклонявшихся богине плодородия Иштар, – 1 апреля. Религия Древнего Междуречья вымерла две с половиной тысячи лет назад, но Акиту, древний праздник весны, тесно связанный с культом Иштар и Мардука, выжил, переродившись в ассирийский Новый год, Реша д-Шета (почти тезка еврейского Рош ха-Шана). А вместе с ним выжило и летоисчисление. Какой же год у нас на дворе нынче? По персидской солнечной хиджре – 1404-й, по мусульманскому календарю – 1446-й, по коптскому – 1741-й, по китайскому – 4722-й, по еврейскому – 5785-й, а по ассирийскому – 6775-й. Недаром ассирийка тетя Аня, которая в пору моего далекого детства сдавала нам дачу в Кратове, говорила: «Вы, евреи, бесспорно, очень древний народ, но мы – еще древнее». Чуть позже я узнал, что древние ассирийцы – это не только тетя Аня, но и репетитор Гоша, у которого мы всей семьей брали уроки английского (это он дал мне впервые в жизни попробовать кока-колу в баре гостиницы «Интурист»). Затем загадочный мир ассирийцев стал в моем понимании еще больше, вобрав в себя безымянных чистильщиков обуви в маленьких будках, разбросанных по улицам Москвы. А потом, в пятом классе, история стала моим любимым предметом, и Ассирия вместе с Вавилоном, Египтом и Грецией вышла на первый план, перестав, однако, ассоциироваться с тетей Аней, Гошей и людьми в будках. Тогда я был уверен, что изучение древней истории станет для меня делом жизни, и готовился к большим открытиям. И вот, тридцать пять лет спустя, я открываю Америку, называющую себя Ассирией, осколок исчезнувшего мира, пережиток цивилизации, возникшей почти семь тысяч лет назад, а две с половиной тысячи лет назад рассеявшейся по свету. Ее островок посреди захолустного Йонкерса.

Зайдя в подъезд и пройдя несколько метров по темному коридору, мы попали в актовый зал вроде тех, что бывают в подвалах синагог и используются в основном для бар-мицв. К залу примыкала просторная кухня – там и проходил урок ассирийской кулинарии. Шэрон, устроительница мероприятия, оказалась миниатюрной женщиной предпенсионного возраста, с длинными накладными ресницами. Она долго расспрашивала нас, кто мы и откуда. Я сказал, что мы живем на Лонг-Айленде и любим узнавать про разные культурные традиции, в том числе кулинарные.

– Нет, я про другое… Вы… в какую церковь ходите?

– Мы – евреи.

– А, ну это еще ничего, – с облегчением вздохнула Шэрон. – Евреи – это рядом, у нас в приходе тоже есть люди с еврейской кровью.

Из последующей беседы выяснилось, что Шэрон придерживается крайне правых взглядов и ее благосклонное отношение к евреям – всего лишь часть пакета, главное место в котором занимает ненависть к мусульманам и коммунистам, в особенности к исламскому фундаменталисту Обаме и коммунисту Байдену. Выяснилось также, что сама Шэрон – ассирийка только наполовину, а во второй половине понамешано всякого, но особенно гордится она не то четвертинкой, не то восьмушкой индейской крови. Примечательный факт: Шэрон – активный член как ассирийской общины, так и координационного совета племени чокто.

Затем нас представили остальным участникам кулинарного курса (в общей сложности, человек пятнадцать), но никого другого со столь удивительной родословной, как у Шэрон, среди них не нашлось: кроме нее и нас, все были чистокровными ассирийцами. Нэнси, напарница Шэрон, выдала нам фартуки с ассирийским флагом (красно-бело-синие волны, расходящиеся в четырех направлениях от четырехконечной звезды Шамаша в центре) и распечатки с рецептами (на обратной стороне – краткий исторический экскурс про библиотеку Ашшурбанипала и первую в истории человечества поваренную книгу).

На этом занятии нас научат готовить некоторые блюда ассирийской кухни. Разумеется, кухня любого народа варьируется от одного региона проживания к другому, а когда речь идет о народе диаспоры, вариации куда существенней. Ассирийцы, жившие в Иране, заимствовали у иранцев, армянские ассирийцы – у армян, и так далее. Но, учитывая весь временной и пространственный диапазон этой диаспоры, в общих чертах их кухня на удивление однородна. Главные блюда повсюду более или менее одни и те же: супы и каши на кисломолочной основе, тефтели («кутли»), томатный рис, киббех, долма, харисса, а из более необычного – яичница с медом («тава») и «зарытый сыр» («гупта мтумарта»). Последнее напоминает турецкий «отлу пейнир», венгерский «керезет» и баварскую «обацду»: пряная сырная паста. Овечий сыр натирают на терке, смешивают с зернами тмина, зиры и аниса, а затем выдерживают в глиняном сосуде в течение нескольких недель. Другое традиционное молочное блюдо – бушала: суп из простокваши с рисом, свекольной ботвой и яйцом, нечто среднее между зеленым борщом и армянским спасом. Гирду – то же самое, но без ботвы, то есть попросту рисовая каша на простокваше. Джаджик – творог с мятой, укропом, зеленым луком и сметаной, ассирийский вариант цацики. Дохва – суп из баранины с перловкой, яйцом и простоквашей, дальний родственник чихиртмы. Кипти – ассирийские зразы: целое яйцо, сваренное вкрутую, заворачивают в бараний фарш и припускают вместе с булгуром или рисом в томатном соусе. Маши – фасолевый суп с колбасой и томатной пастой, эдакая солянка, где вместо маслин и соленого огурца – фасоль. Но самым неожиданным блюдом в этом перечне оказалась… баклажанная икра! В поваренной книге, которую Нэнси составила специально для сегодняшнего урока и распечатала в пятнадцати экземплярах, так и было написано: IKRA. А на следующей странице – то же знакомое слово в арамейской транскрипции. Вероятно, название пришло в новоарамейский язык из русского вместе с самим блюдом так же, как пирожки, котлеты и салат оливье перекочевали в иранскую кухню и