Фронтовой дневник (1942–1945) - Василий Степанович Цымбал

Так что напрасны мои, как и многих других, надежды на скорое и легкое окончание войны, напрасны мои мечтания о переходе в гражданку и надежды вскоре попасть в Ейск. Характерно, что председатель стансовета в разговоре со своими подчиненными заявил, что в райкоме ему сказали, что на стансовете лежат и обязанности милиции, т. к. из армии милицию отзывать не будут.

3 марта 1943 г.

Дует все тот же свирепый и холодный ветер. По небу летят зловещие тучи. Ночью лил дождь. Порывы свистят в ветвях деревьев, в трубах и в щелях окон. Мрачно на дворе и на душе. За мной все не едут.

Второй день я питаюсь у Ямпильцевой. Вчера обедал жидким картофельным супом и стаканом молока, Ужинал тем же. Завтракал сегодня картошкой, огурцами и стаканом молока.

Характерно, что хозяйка ест то же самое, а мясо придерживает неизвестно для чего и кого, по-моему, просто из скупости. Вообще, скупы все ужасно. Барские откопали порядочно картофеля, зарезали поросенка, килограммов на 16, провожая сына в армию. Я им отдал две рубашки и брюки и намекнул, что сегодня они и меня угостят картошкой. Как бы не так. Хотя бы для смеху, для приличия, они даже не пригласили.

Сегодня у меня стансовет забрал пружинную кровать. Пришлось соорудить койку из двери. Она, конечно, не так удобна и жестка.

Ночью вновь видел во сне Тамару Андреевну и Лиду Бурдюгову в белых платьях. Мы шли с какого-то гулянья, я нес Тамару, удивляясь ее легкости.

Потом снился капитан Любимов, который заявил мне, что я откомандировываюсь в распоряжение крайкома или крайНКВД. Разговаривал с ним о консервах. Видел кучу присланных мне сельдей.

6 марта 1943 г. Станица Пашковская

За эти дни произошло много невероятного. Третьего мне привезли в Калужскую сухарей и рису на 10 дней и записку, что 7‑го приедут за остальным складом и мной. 4‑го я отправился самовольно в Краснодар, Пашковскую и прибыл сюда 5‑го в 2 часа дня. От Калужской до Ново-Дмитриевской88 нет никакой дороги, и я чуть не зарезался, утопая в грязи. 4‑го я добрался до Ново-Дмитриевской, где переночевал. 5‑го пешком дошел до Георгиевско-Афипской, а оттуда начинается хорошая дорога до Краснодара, по которой ходят десятки машин. Мне удалось доехать на машине до Краснодара и даже немного подъехать до Пашковской. Здесь меня не ждали89, но уже знали о моем местонахождении, т. к. заезжал Толя90 и привозил мою к нему записку. Здесь он встретился не только со всеми домашними, которые живы, здоровы и живут, по теперешним временам, неплохо. Он встретился и с Петей91, который бежал из фашистского плена в Проскурове, пришел в Пашковскую и жил здесь при немцах 5 месяцев. 21‑го он отправился в РККА командиром роты, а Толя заезжал домой вторично 23-го. Тая92 работает учительницей в Пашковской неполной средней школе, преподает географию. Отец на старом месте – на почте.

Сегодня весь день я был в Краснодаре. Разрушений порядочно. Учреждения ремонтируются, собирают кадры, оборудование.

Был в крайоно. Заместитель заведующего крайоно Попов, Пашкова еще не приехали из Сочи. Был у Кочубинской. Она встретила меня очень приветливо, дала 30 рублей денег и талон в столовую на обед. Щи зеленые жидкие, но вкусные, тефтели мясные с бурачным гарниром – вкусно, но мало, грушевая запеканка и 100 граммов хлеба. Все это стоит 5 руб. 30 копеек.

Встретил Головатова, Бондаревского – имеют жалкий вид. Бондаревский назначен в Ейск председателем артели «Красный партизан» или руководителем промышленной кооперации. Головатый, очевидно, будет в Ейском консервзаводе в политическом отделе. Встретил Левченко (бывшего председателя горсовета), он работает здесь. Носит то же брюшко.

Говорят, что немцы уничтожили Ейское педучилище. Повешены Сурен Арутюнов, Семен Ягло, Гуртовая.

Науменко вроде бы пришел в город с партизанами, ранен. Прокопенко расстрелян военным трибуналом.

Говорят, что немцы восстановили в Ейске хлебозавод, завод «Молот», электростанцию и водопровод и, отступая, не успели уничтожить. Боев в Ейске не было. Вот что я узнал.

Завтра утром отправляюсь в Калужскую часов в 6 утра. Боюсь, что там без меня откроется моя самовольная отлучка, и меня отдадут под суд или направят в маршевую роту.

Пятов в Ейске. Списан из армии.

Вечер. Недавно пообедали. Пришла старшая сестра Дюжева. Федора Федоровича нет. Его вроде забрало гестапо.

8 марта 1943. Станица Калужская

Утро. В Пашковской выпал снег, а в Краснодаре прекрасная погода. Вчера я вышел в 6 часов утра. Подъехать до города не удалось, и я шел пешком. В городе сбился с пути, и до Кубани, до моста на Новороссийск мне пришлось идти пешком. Я прошел километров 15. У моста, за банку консервов, устроился на машину и подъехал до Георгиевско-Афипской

От Георгиевско-Афипской и до Калужской шел пешком. Местами страшная грязь, местами хорошая тропа. В Ново-Дмитриевской я был часов в 12. У одного домика увидел корову и зашел в этот домик отдохнуть и покушать каши, которую мне на дорогу приготовила теща. Жили в этом доме старик со старухой и внучатами. Сын на войне, мать умерла, осталось пятеро ребятишек.

Мне теща дала килограмм соли. Я насыпал бабушке стакан и дал пару сухарей. Она угостила меня хорошим борщом (2 тарелки), разогрела мою кашу и дала целый литр хорошего молока. Я с удовольствием пообедал и так наелся, что первое время было тяжело идти.

По дороге никто не попадался. Я шел один, и когда оглядывался, то вдали видел освещенный солнцем Краснодар за 30–35 километров.

Потом с гор подул резкий ветер в лицо и стал нести снежинки. В Калужскую я пришел в 5 вечера. Ко мне никто не приезжал и о моем походе в Краснодар никто из дивизиона не знает, что очень хорошо.

С 4‑го по 7‑е я в общей сложности проделал пешком не менее 150 км, не считая поездок на машине. Путешествием я доволен, хотя ничего не узнал о семье. Но я видел родственников, знакомых, кое-что узнал о Ейске, видел Краснодар, узнал цены: пшеничная мука простого помола, не сеянная – 1600 руб. пуд,