Баба Яга спасает мир - Анна Каракова

Царевич вскочил, выхватил меч, отважно шагнул к Кощею.

Чёрный шар налетел на него, сбил с ног.

Царевич рубанул шар мечом. Тот раскололся на две половинки и тут же слипся обратно.

Кощей встал, пошатываясь. Но не выдержал – пал на колени. Собрав последние силы, посмотрел на Ивана.

– Зачем тебе моя смерть? – просипел он едва слышно. – Я живой тебе пригожусь.

– Нет! Ничего мне от тебя не надо! – воскликнул Иван и замахнулся на Кощея мечом.

– Хочешь, бессмертным сделаю?

– Замолчи! Злыдень проклятый!

– А ты не спеши... Подумай, Ваня... Не руби сгоряча... Представляешь, что это такое – жить вечно? Всегда?

Иван задумался.

И опустил меч.

Баба Яга с Кощеем по-прежнему сидели на полу в музее и болтали, как давние приятели.

– Перед бессмертием мало кто устоять может... – зло улыбнулся Кощей. – Ваньке одного яблочка хватило, чтобы он меня на руках с поля боя вынес и во дворце своём спрятал.

– Предатель! – вздохнула Яга. – Как я раньше его не раскусила?

– И ты на мою сторону перейдешь...

– Мечтай, окаянный... Не бывать тому! – вскинулась Яга.

– Дура опять! – выдохнул Кощей. – Всё будет по моему велению, по моему хотению.

– Нет!

– Ты же сюда пришла! Как я задумал. И всё остальное будет! Как я хочу.

...Двумя этажами ниже в тёмном сыром подвале сидел в клетке домовой Афанаська. Благодаря аудиосистеме Додоныча он слышал всё, что происходило наверху. И оповещение об аномальном природном явлении над музеем. И топот десятков ног над головой. И разговор Яги с Кощеем.

– Отдай мне моё! – раздался угрюмый угрожающий голос. – И вторая половина! Где она? В лесу?

– Я тебе и эту-то не отдам! – бесстрашно отозвалась Яга. – Обойдёшься!

– Отдашь... – прошипел Кощей. – Если не добром, силой заберу.

– Врёшь, кочерыжка железная!

Афанаська не видел, как Кощей простёр десницу к Яге. В её сумке забилась-задрожала половинка иглы. Яга набычилась, растопырила-напрягла руки, поставила заслон от Кощея. Оба как прежде сидели на полу музейного зала. Но сейчас никому бы не пришло в голову, что они могут болтать, как давние приятели.

...В волшебном, лесу Леший обходил свои наделы. Охранял, как велела Кикимора. И Яга.

Он как раз свернул от болота к поляне, когда понял: что-то не так. Дверь избы Бабы Яги вибрировала, как под напряжением. Обломок иглы, на который закрывался замок, звенел, как натянутая тетива. Рвался выпрыгнуть, выскочить и помчаться по закоулочкам. «Ну уж нет!» – подумал Леший.

Он доковылял до избы, придержал дверь. Сломанная игла накалилась докрасна и дрожала как сумасшедшая, норовя выскочить из пазов замка. Леший посмотрел на неё с испугом. И вцепился в дверь, в иглу, всеми своими сучками.

Рррра-аз! И на крыльце избы вдруг появился младший лейтенант Митрохин. Полицейский непонимающе озирался. Вникал – что вокруг.

– Держи!!! – заорал ему Леший.

Петрович послушно вцепился в дверь одной рукой. Другой он держал пузырёк с непонятной жидкостью. Вместе они зажали дверь и иглу так, что тем было не пошевелиться.

Когда опасность миновала – дверь с иглой затихли-успокоились – Леший развернулся к пришельцу.

– Ты кто? – спросил он грозным голосом.

Митрохин грустно посмотрел на говорящее деревянное чучело, всё в морщинах древней коры.

Обречённо понюхал пузырёк. И исчез.

Глава 19

Четверо против Кощея

Марья с Катькой в рукаве, Кикимора и Сенька, стараясь не шуметь, шли по залам музея. В окнах кипела и кружила туча, погружая всё окрест в кромешный мрак. Поэтому в помещении было черным-черно. Тьму разгоняли только тусклые лампочки в полу – аварийная сигнализация. Но от них становилось только жутче, потому что из-за такого освещения тени скелетов доисторических монстров выросли многократно и плясали по стенам и потолку, щеря зубастые пасти, пугая пустыми дырами-глазницами.

Вдруг с потолка раздался странный голос, как будто механический:

– Внимание! Внимание! В связи с аномальным природным явлением, наблюдающимся в зоне Главнейшего исторического музея, необходимо покинуть здание. Немедленно!

Марья, Кикимора и Сенька замерли, словно их заколдовали.

– Страсти-мордасти... – прошептала Кикимора. – Хто это с нами разговаривает?

– Система оповещения. Ничего страшного, – стараясь сохранять спокойствие, проговорила Марья.

– Это из-за тучи, что ли? – очнулся Сенька и перестал втягивать ушастую голову в плечи. – Туча как туча, ничего особенного. Пошли!

– Не советую торопиться! – проговорил с потолка механический голос. – Настоятельно прошу покинуть здание!

– Оно нас видит... – зашлась в ужасе Кикимора. – Всевидящее око!

– И слышит, – пискнула Катька.

– Конечно, видит! Камеры по всему музею понатыканы! – рассердился Сенька. – Мы Бабу Ягу ищем? Или так и будем стоять?

– Пойдемте! – сказала Марья и решительно шагнула вперёд.

– В последний раз предупреждаю! – немедленно раздался голос, в котором слышалась явная угроза. – Покиньте музей!

– А то что? – задиристо крикнул Сенька.

– В противном случае ваше местонахождение будет расцениваться как незаконное.

Все непонимающе переглянулись.

– То есть... противозаконное вторжение на территорию государственного музея с бесценными экспонатами, – поправился голос. – Весомый повод для того, чтобы вызвать полицию.

– Вот и вызывайте! – бесстрашно воскликнула Марья. – Я очень даже за!

Пока они переговаривались с механическим голосом, никто не обратил внимание, что Катька пропала.

Она лучше всех видела в темноте, передвигалась быстро и бесшумно и отчётливо слышала: несмотря на то, что механический голос разносится по всему огромному залу, источник звука где-то здесь, близко, прямо за стеной.

Катька нащупала и распахнула одну дверь, вторую, третью... И вдруг обнаружила интересную картину. В тесной каморке, утыканной экранами мониторов, сидел Иван Додонович. Он говорил в микрофон, который преобразовывал его голос в механический.

– А-ага-а! Попалси! – заверещала Катька и тут же шмыгнула подальше от страшного дядьки – в рукав подбежавшей Марьи.

– Так вот, оказывается... с кем мы беседуем... – удивлённо протянула та.

– Царевич, ты, что ли?! – узнала Кикимора. – Постарел... Пожирнел... И с голосом у тебя что сталось?

Иван Додонович не обратил на неё внимания. Во все глаза таращился на пылающую гневом девицу.

– Эх, Марья Степановна, Марья Степановна... – с укоризной покачал он головой.

Но забыл отодвинуть микрофон, преобразующий голос, поэтому эти слова в