Дядя самых честных правил 12. Финал - Александр Горбов

— А чего вы хотите от меня? Я не врач и не специалист по Талантам.

— Ваша светлость, — де Ванн посмотрел на меня с надеждой, — помогите нам его убить!

Глава 15

Лодочник

— Не кажется ли вам, судари, что ваше предложение звучит несколько неуместно и двусмысленно?

Я не спеша обвёл взглядом собеседников, придав лицу оскорблённое выражение.

— Ваша светлость… — де Ванн попытался что-то сказать, но я остановил его.

— Вы предлагаете иноземному монарху убить чиновника вашего короля. С одной стороны, это предательство для вас. С другой — неприкрытая агрессия Алеутского княжества в отношении Франции. Не вижу причин, чтобы ссориться с Людовиком из-за такого никчёмного повода.

Полковник де Фер сжал губы и нахмурился. А де Ванн вскинул ладони и улыбнулся уголками губ.

— Ни в коем случае, ваша светлость. Мы обращаемся к вам не как к князю Алеутскому, а как к дворянину. Все дворяне — братья друг другу, не так ли? Вот мы и просим вашей помощи, чтобы пресечь бунт против законного короля. Исключительно как частное лицо, а не как правителя.

Хитро он вывернул, ничего не скажешь. И пожалуй, формально это будет даже законно, если смотреть в таком свете. Вот только я всё ещё раздумывал: а не лучше ли мне воспользоваться ситуацией и переиграть её в свою пользу?

Отстраниться и позволить барону объявить о независимости Луизианы. А затем объявить ему войну, раздавить негодяя и присоединить земли к своему княжеству. Вполне реалистичный план, если не брать в расчёт репутационные потери. Отношения с Францией наверняка будут испорчены, и дело может дойти до войны. Да и другие монархи сочтут мои действия вероломством. Уверен, даже бунт барона примут за мои происки.

Прикинув все за и против, я решил, что покупка Луизианщины мне всё-таки выгодней. Присоединять её силой выйдет гораздо накладней и потребует задействовать все наличные войска. К тому же у меня был хороший шанс расплатиться с Людовиком не золотом, а кое-чем другим.

Но главным аргументом за немедленное уничтожение барона был его амулет. Кто знает, что вложили в него масоны и какую ещё пакость он может выкинуть? Надо убить его раньше, чем он совладает с украденной силой. А затем отправиться в Париж и размазать масонов, заваривших эту кашу.

— Будьте уверены, ваша светлость, — де Ванн продолжал меня убеждать, — мы не предлагаем вам ничего бесчестного. Барон сумасшедший! Он опасен для города и всех дворян Луизианы.

— Даю слово дворянина, — полковник приложил руку к груди, — что в случае недовольства короля мы возьмём всю вину на себя.

Де Ванн покосился на него и хмыкнул. Добровольно быть виноватым он явно не хотел, но спорить не стал.

— Я подпишу бумагу, что вы участвовали в этом предприятии по моей просьбе, — продолжал де Фер. — И такое же письмо отправлю в Париж, в королевскую канцелярию.

— Мы отпишем королю о вашей помощи, показав ваше участие в самом лучшем свете. Ваша светлость, мы умоляем!

Нехотя, изображая раздражение, я дал им уговорить себя. Поставив некоторые условия. Во-первых, никто, кроме них, не должен знать о моём участии в ликвидации барона. Ни их люди, ни король Франции. Во-вторых, всю грязную работу по устранению причастных к бунту возьмут на себя солдаты полковника. И в-третьих, они оба будут содействовать установлению моей власти после покупки Луизианщины.

— Итак, судари, мы договорились. Вам осталось только сообщить, где прячется наш дорогой барон.

— Да он не прячется вовсе, — хмыкнул де Ванн. — Барон сказал, что будет ждать нас сегодня вечером на той стороне реки, на таможенных причалах.

Ага, значит, Анубис не ошибся, и он действительно там. Что же, так даже лучше: река здесь достаточно широкая, и я не разнесу город, когда буду гоняться за бароном.

— Через час я могу прислать лодку, ваша светлость, чтобы вы переправились на ту сторону.

— Пожалуй, торопиться не стоит. Когда барон вас ждёт? Вечером? Готовьте вашу лодку к закату, де Ванн. — Я обернулся к полковнику. — А ваши солдаты понадобятся ближе к полуночи. Вы услышите, когда я закончу.

На этом мы простились, и оба француза покинули посольство. А я занялся рекогносцировкой на месте будущей битвы.

Дотянул до таможенных причалов на другой стороне реки «ловчую сеть» и обследовал всю территорию. Уж не знаю, как именно маскировался барон, но его присутствие я улавливал с большим трудом. Он виделся мне как смутная тень, появляющаяся в разных местах и тотчас исчезающая.

Кроме таможенников, вооружённых до зубов, я обнаружил ещё кое-что интересное: то ли здоровенную чашу, то ли котёл, спрятанный в неприметном сарае. Варево в этом «сосуде» страшно фонило эфиром и непонятным колдовством. Потоки силы бурлили в нём, словно кипящая вода, разбрызгивая вокруг перегар магии. Сложно сказать, для чего он был нужен, но барон периодически появлялся возле котла, крутился рядом и никого к нему не подпускал. Я взял на заметку это место и повесил на нём эфирную метку.

Ну и напоследок, я разложил на земле эфирные нити. Вряд ли барон догадается взглянуть на них с высоты птичьего полёта и разобраться, что они складываются в огромный Знак. Когда придёт время, останется только наполнить их силой и замкнуть последний контур. И получится отличный сюрприз для похитителя лоа.

* * *

В сумерках над рекой поднялась туманная дымка, скрывшая противоположный берег. Но лодочник, сидевший на вёслах, ничуть этим не смущался и без тени сомнения грёб вперёд.

Взззть! Взззть! Взззть!

Вёсла мерно скрипели в уключинах, и над водой далеко разносился противный визг. Лодочник не обращал на него внимания и продолжал грести, прикрывая лицо низко надвинутой шляпой.

— Что же ты уключины не смазал, лодочник?

Я усмехнулся, разглядывая его магическим зрением. Честное слово, мне казалось, что барон умнее и не будет устраивать подобный цирк.

— Никто не услышит, монсеньор, — хрипло ответил лодочник. — Здесь никого нет.

Лёгким движением руки я послал над лодкой порыв ветра и сбросил шляпу с его головы. Зомби с серым лицом осклабился, показав почерневшие зубы.

— Добрый вечер, сладкий князь, — сказал он голосом барона. — А я уже вас заждался. Что вы делали весь день? Могли бы приехать ко мне сразу, как эти дураки примчались к вам жаловаться.

— Зачем этот маскарад, барон?