За твоей спиной - Лина Коваль

Смотрю на Расула плывущим взглядом и оставляю влажные поцелуи на его груди. Моих волос касаются уверенные руки, направляя голову чуть ниже.

Еще одно чувство, которое я никогда ни к кому не испытывала, — желание подчиняться. Герман пытался взрастить во мне навык подчиняться самым варварским, жестоким способом, но так ничего и не добился. А здесь… все как-то само собой получается.

Расстегиваю металлическую пряжку и молнию. Еще раз пробегаюсь пьяным взглядом по рельефному животу, вздымающейся груди и сосредотачиваюсь на любимом лице. Приспустив боксеры, обхватываю горячий член и провожу по нему ладонью.

Особое удовольствие получаю, когда карие глаза опасно темнеют.

— Тебе нравится? — спрашиваю хриплым шепотом, усиливая давление на бархатистую упругость и снова ласково оглаживая. Знаю, что Расул так же, как и я, предпочитает контрасты.

Он кивает.

Не разрывая зрительного контакта, веду языком от мошонки до крупной розовой головки и погружаю ее в рот. Волосы неприятно стягивает на затылке — это вызывает смешанные чувства. От строптивости и желания взбрыкнуть до очередного, даже пугающего всплеска физической потребности подчиняться этому мужчине.

Расул подается бедрами вперед, и мне приходится принять член практически во всю длину. Горло саднит, желудочный спазм вот-вот накроет, но я… отключаюсь. Издавая влажные звуки, сосу с одним желанием — делать это снова и снова.

— Умница моя…

Царапаю ногтями его бедра и живот и от удовольствия прикрываю глаза, один за другим чувствуя сильные прострелы в промежности. Накатывающие и так же резко ускользающие.

— Разденься, Таня.

Выпустив влажный от слюны член, поднимаюсь и, скрестив руки, берусь за подол. Тяну шелковую ткань через голову и вскрикиваю от восторга, когда расклад за секунду меняется: Расул поднимается и обхватывает мою талию, тянется к лицу.

Чуть агрессивно накрывает мои губы, сплетая наши языки, а затем меняет нас местами, укладывая меня на живот. Мгновенно считываю, что от меня требуется. Встаю на колени и прогибаюсь.

Обернувшись, наблюдаю, как Расул снимает рубашку. Пуговицы с манжет с треском отлетают на пол. Туда же отправляются брюки с боксерами.

— Да… — чувствую приятное давление на пульсирующем от желания клиторе.

Завожу руки за спину и яростно царапаю узкие бедра, впечатывающиеся в меня. В первый раз — довольно медленно, но с каждым новым толчком скорость нарастает. Почувствовав тяжелую ладонь на шее, вздрагиваю. Тут же мягче становится.

— Все нормально? — он склоняется и оставляет дорожку из поцелуев на позвоночнике.

— Все отлично…

Безопасность.

Вот что я ощущаю с Расулом, даже находясь в заведомо проигрышной позиции. Рядом с ним, под ним — неважно. Потому что уверена — не обидит, даже если сильно захочет. Он так воспитан, и это возбуждает еще сильнее. Воспитанный мужчина с членом — это счастливое комбо и мечта любой овуляции. Даже приглушенной таблетками.

Тело схватывают судороги. Они сладкие, мучительные, сбивающие с толку. Я ловлю их, все дальше и глубже проваливаясь в невесомость. Легкую и ясную. В которой я летаю, как прозрачное перышко, пока его не сдувает ошеломляющим оргазмом.

Инстинктивно пытаюсь вырваться из-под сильного, нависающего тела, но Рас фиксирует меня с двух сторон и продолжает вбиваться пахом в ягодицы. Пошлые шлепки распаляют.

— Да-а-а! — произносит замедляясь и, сильно сдавливая талию, кончает.

В промежности становится горячо и сыро.

Дрожа падаю на подушку и пытаюсь собрать себя по кусочкам. Не знаю, сколько времени так лежу, наслаждаюсь легким поглаживанием на пояснице.

Дыхание выравнивается постепенно. Мозги, сбившиеся в кисель, тоже возвращаются.

— Завтра я уеду в Москву. Три дня меня не будет. Справитесь здесь?..

— Конечно, не беспокойся…

Разве я могу не согласиться?

В голове миллион вопросов, на часть из которых он отвечает сам, хотя лучше бы этого не делал. Только не сейчас.

— В нашем московском представительстве дают торжественный новогодний прием. По протоколу… хм… я должен быть с семьей.

Сердце сокращается до размеров спичечного коробка. Его семья — это не я. Он не спит с Мадиной, у них договоренность. Но вдруг все поменяется?..

— Ясно, — часто дышу. — Хорошего вам полета.

Прикусываю язык.

Ревность.

Вот что отравляет мне кровь.

Я больше не легкое перышко. Я — глыба. Холодная и мертвая.

— Кроме того, мне надо встретиться со старым другом из системы, — продолжает как ни в чем не бывало Расул. — Он кое-что выяснил… по твоему вопросу. Приеду — расскажу.

Напрягаюсь и без надрыва сбрасываю с себя тяжелую руку.

— Я сейчас, — сдавленно улыбаюсь. — Спи, тебе рано вставать…

— Все в порядке?

Кажется, он озадачен, но в данный момент я не готова развенчивать его сомнения.

— Конечно. Что может быть не в порядке?

Подхватив ночную рубашку, надеваю ее. Лука — мой приоритет. Никаких разгуливаний по дому голышом. Ускоряю шаг.

Зажав рот ладонью, бегу.

В ванной комнате все еще влажно. Запотевшее зеркало вызывает облегчение, потому что посмотреть себе в глаза — слишком сложная задача. Не забыв закрыться, включаю воду и оседаю на мраморный пол в душевой.

Обхватив сведенные колени, позволяю себе выплакаться. Горячие слезы смешиваются с водой и утекают в сливное отверстие.

Я безмерно уважаю Расула. Как человека и как любимого мужчину.

За его спиной чувствую себя в безопасности.

Мне даже хочется ему подчиняться.

Но, Господи… запрокинув голову к потолку, прикрываю распухшие от слез веки.

Как же я его ревную…

Глава 27. Татьяна

Спустя два дня

— Добрый день. Сегодня тридцатое декабря, и это главные новости страны. Новый год стучится в двери…

Вздрогнув от названной даты, поплотнее кутаюсь в теплый платок и посматриваю на дверь, ведущую в детскую комнату. В коридоре свет приглушен, Лука наконец-то успокоился и заснул.

В квартире образовалась раздражающая своей идеальностью тишина. Решив, что надо все-таки чем-то поужинать, зачем-то включаю телевизор. За компанию, наверное. Хоть какую-то…

Усмехнувшись, ковыряюсь в тарелке с салатом.

Сначала, рассматривая на экране ледовый каток на Красной площади и снующих по нему посетителей, искренне радуюсь. Новогоднего настроения мне и правда не хватает. В прошлом году мы праздновали с Германом. Тогда днем у нас была Вера с подарками для Луки, а потом к дому приехала Аврора. Она тоже хотела поздравить внука, но Салтыков вызвал охрану…

Было неприятно.

Я вдруг вспоминаю свою привычную жизнь. Маму, которая все время ругает за то, что я зациклилась на Луке, даже деловую Веру с ее идеальными прическами и строгими костюмами. Вечно работающую и, наверное, раздражающую меня своей востребованностью.

Вместе с моими мыслями меняются и новости. Они становятся более тревожными: где-то на Дальнем Востоке перевернулся автобус с тридцатью пассажирами,