За твоей спиной - Лина Коваль

— Сегодня в постоянном представительстве Республики Д. в Москве прошел традиционный Новогодний прием от имени главы республики, который лично поздравил всех присутствующих с Новым годом. Гостями мероприятия стали представители органов власти и субъектов, а также представители иностранных государств. Особое внимание в речи главы республики было отведено развитию территорий и туризма, а также вручению в торжественной обстановке медали «За заслуги перед Республикой» советнику Расулу Рашидовичу Хаджаеву. Нам удалось взять у Расула Рашидовича интервью.

Сердце совершает головокружительный кульбит. Вилка летит на стол с оглушительным звоном.

На экране я вижу удивительно статного мужчину, к обнаженной спине которого еще несколько дней назад я прижималась всю ночь. Сейчас он выглядит так, будто максимально сосредоточен: сведенные к носу брови, сжатые губы и идеальная осанка.

По правую руку от него замечаю Мадину. Она… шикарна в своем скромном наряде. И все бы ничего, но я узнаю это платье. Это «Лоро Пиана». Итальянский тихий люкс. То, с какой непринужденностью Хаджаева его носит, вызывает во мне зависть. На обычного педиатра девушка сейчас не похожа.

И вообще, Хаджаевы… все еще красивая пара.

— Расул Рашидович, поздравляем с заслуженной наградой. Вы всего два года занимаете свой пост в администрации главы республики. Не боитесь пересудов и слухов?

— Спасибо, — Рас бросает мимолетный взгляд на журналиста и смотрит в камеру. Без малейшего намека на улыбку произносит: — Я воспринимаю эту награду не иначе как аванс.

— Достойно! Какие цели ставите на будущий год?

— Сделать справедливые выводы и продолжать работать на благо республики, — убирая левую ладонь в карман брюк, сообщает.

— Поговаривают, многие крупные игроки в сфере гостиничного бизнеса жалуются. Развитие внутреннего туризма, как и большой процент инвестиций, вам неинтересно.

— Они ошибаются, — Расул невозмутимо отвечает на явную провокацию. — Если правильно оформить разрешающие документы и согласовать застройку — наши земли для всех открыты. Мой народ умеет быть гостеприимным.

— А в личном плане, Расул Рашидович?.. Этот год официально был назван Президентом Годом Семьи…

— У ответственного человека каждый год — Год Семьи, но инициативу Президента я, конечно, поддерживаю.

Мадина, словно в подтверждение, обхватывает правый локоть и разглаживает костюмную ткань на твердом предплечье, а затем поднимает ярко подведенные темные глаза и смотрит Расулу в лицо.

Я захлебываюсь от эмоций, потому что в ее взгляде вижу обожание и поклонение. Поздравления для телезрителей с Новым годом от Расула с Мадиной пропускаю.

Мне противно, ведь последние два дня я только и думала о том, когда он вернется. Сейчас моя податливость кажется мне отвратительной, потому что все это время он провел с женой. В Москве.

Быть второй — это как быть любимой куклой, которой не играют, а бережно хранят на полке повыше, чтобы дети ни в коем случае не смогли достать и оторвать кукле руку или ногу.

В первый раз в республике чаще женятся по договоренности или из чувства долга. Вторую жену выбирают по симпатии.

Расул, пожалуй, излишне внимателен. Я окружена его неподдельной заботой и наконец-то чувствую себя женщиной, но… только когда он здесь, рядом. А в остальное время сижу на полке и просто умираю как хочу, чтобы мне оторвали чертову руку…

Выключив телевизор, решаюсь на авантюру, о которой, возможно, пожалею. Иду в комнату к Луке и забираю его планшет. Использовав номер сим-карты, купленной как-то давно для бесперебойного мобильного интернета в поездках, регистрируюсь в мессенджере и по памяти набираю номер.

— Да, — слышу тихое.

— М-мам…

В трубке раздается треск.

Скрип.

Всхлип.

— Таня… Боже. Подожди…

У нас никогда не было особо близких отношений, но именно сейчас я чувствую себя маленькой девочкой, которой хочется одного — уткнуться маме в коленки и как следует выплакаться.

— Таня! — снова зовет мама. — Что ты натворила? Как ты могла украсть ребенка? Ты ведь знаешь, какой влиятельный человек Герман! Зачем ты это сделала?..

— Мам… ни о чем не спрашивай, пожалуйста, — перебиваю, судорожно качая головой. — С Новым годом!..

Она замолкает.

— С Новым годом, Тань!..

Ее голос сейчас звучит гораздо старше, чем слышался прежде. Это еще одно глубокое потрясение, общий счет которым я уже потеряла.

— Береги себя, мам. Я тебя люблю.

Чтобы сказать ей эти три слова, мне нужно было пройти через свои личные огонь, воду и медные трубы. Удивительно, но в раннем детстве мы легко признаемся родителям в любви. А потом отправляемся в дальнюю самостоятельную дорогу, начинающуюся с подросткового возраста. Кто-то позже, уже во взрослом возрасте, возвращается к своим истокам и может повторить эти слова.

Я смогла.

— И я тебя люблю, — отвечает она смягчаясь. — Береги себя, девочка! Где бы ты ни была. Пусть Бог тебя хранит.

— У нас все хорошо, спасибо… Еще раз с Новым годом, мам… Пока.

Глава 28. Расул

На этот раз с Аскеровым мы встречаемся в ресторане гостиницы, в которой я остановился в столице. Мог бы поселиться и в своей квартире, купленной не так давно, но любезно предложил ее Мадине.

Она тоже выбрала гостиничный номер. Сказала — вкусные завтраки поманили.

— Рад видеть, — здороваюсь с Ренатом, протягивая ладонь и окидывая взглядом помещение. Светлое от новогодних, похожих на воздушный снег украшений.

— Привет-привет, — отвечает он сосредоточенно.

Кивает на стул напротив.

Если в прошлый раз наша беседа была больше похожа на встречу двух старых закадычных друзей, то сегодня атмосфера другая. Тяжелая и густая.

В воздухе вместе с бумажным снегом витает явное недовольство Аскерова. Я его чувствую, но… никак не реагирую. Не выдавать реакций на чужие эмоции — это, пожалуй, главное, чем я занимаюсь в последний месяц, потому что, если я начну отзываться на чужие недовольства и тем более выказывать свои, бережно выстроенная конструкция рухнет. И ранит близких мне людей, которых хочется уберечь.

Наверное, впервые в жизни я действую по-своему и не скажу, что это мучительно.

Это приятно, черт возьми.

— Не буду спрашивать, зачем тебе снова информация, о которой ты меня попросил… — начинает друг.

— Не спрашивай, — предостерегаю и киваю официантке. — Английский завтрак и эспрессо, пожалуйста.

Бросив наконец-то пальто на спинку стула, выдерживаю прямой, резкий взгляд.

— Как сам? — интересуюсь. — Не женился?

— Женился.

— Да ладно…

— Еще двенадцать лет назад, когда поступил в Академию.

— И как я сразу не понял?

— Ты у нас теперь почетный гражданин, Расул Рашидович…

Аскеров сухо улыбается.

— Видали и почетнее, — тоже усмехаюсь.

Как-то посвободнее за столом становится.

Врученная мне на вчерашнем приеме медаль не более, чем блажь нашего главного. Любит он таким образом поощрять нужных ему