Двор Истлевших Сердец - Элис Нокс

Пару часа назад я выходила замуж.

Пару гребаных часа назад моя самая большая проблема заключалась в том, что Эндрю выбрал слишком сладкий торт. Три часа назад я стояла в белом платье, которое стоило больше, чем машина, и давала клятвы мужчине, которого не любила, но который был удобен.

Теперь я стояла в башне фейри-короля, в разорванном платье, мокрая, с синяками на бёдрах от проклятого келпи, и пыталась не сойти с ума.

Я обернулась и увидела своё отражение в высоком зеркале с позолоченной рамой.

Призрак смотрел на меня в ответ.

Белый атлас был изодран в клочья — мокрый, грязный, с пятнами крови и тины. Подол волочился по полу, оставляя лужи. Корсет перекрутился набок, рукава порвались, обнажая плечо и ключицу. Волосы, те самые чёрные локоны, которые подружки невесты укладывали три часа подряд, свисали спутанными прядями, прилипшими к шее и щекам.

Я выглядела как утопленница.

Ты и есть утопленница, Мейв. Утопленница в собственной жизни.

Я подошла ближе к зеркалу, вглядываясь в своё лицо. Острые скулы. Упрямый подбородок. Полные губы, сейчас бледные, почти синие от холода. Моё лицо. Знакомое.

Но глаза...

Я замерла.

В зеркале на меня смотрели сизо-голубые глаза — цвет рассветного неба над Дублинской бухтой, как всегда. Но на мгновение... на долю секунды... мне показалось, что в них плещется золото. Крошечные искры, кружащиеся в голубой глубине, словно угольки в костре.

Сердце ударило сильнее. Я наклонилась ближе, вглядываясь.

Золото концентрировалось вокруг зрачков тонкими нитями, расходящимися лучами к краям радужки. Красиво. Жутко. Нечеловечески.

Я моргнула раз, другой, но они не исчезли. Продолжали гореть — не ярко, не как пламя, а тихо, как тлеющие угли под пеплом.

— Что со мной происходит? — прошептала я своему отражению.

Отражение не ответило. Только уставилось на меня с тем же диким, потерянным выражением.

А потом дверь распахнулась без стука.

Я резко обернулась, и сердце подскочило к горлу.

Служанка. Молоденькая фейри с оленьими рогами, украшенными осенними листьями и гроздьями рябины. Она внесла поднос с флаконами и полотенцами, и глаза её — золотисто-карие, были опущены в пол.

— Ванна готова, миледи, — произнесла она тихо, не поднимая взгляда.

Я замерла, напряжённая как струна, ожидая. Сейчас она поднимет голову. Увидит мои глаза. Закричит, или отпрянет, или побежит звать стражу, потому что пленница превращается во что-то нечеловеческое...

Но девушка просто поставила поднос на столик у камина. Разложила полотенца с той же невозмутимостью, словно ничего необычного не происходило. Даже не взглянула на меня.

Она ничего не заметила.

Я медленно обернулась к зеркалу.

Сизо-голубые глаза смотрели на меня как обычно. Никаких золотых искр. Никакого сияния. Только усталая, напуганная женщина, пережившая водопад.

Показалось... Просто показалось.

Я провела дрожащей рукой по лицу. Моргнула снова. Ничего.

Ты слишком много пережила за один день, Мейв. Неудивительно, что мозг начинает глючить.

— Если позволите, миледи, я помогу вам раздеться, — донёсся робкий голос служанки. — Корсет, кажется, намок, и шнуровка...

— Делай, — бросила я резче, чем хотела, всё ещё глядя в зеркало.

Обычное отражение. Обычные глаза.

Всё нормально. Ты просто устала.

Но где-то глубоко внутри, в месте, куда я боялась заглянуть, что-то шевельнулось. Проснулось. И снова затихло, свернувшись клубком.

Ждало.

***

Служанка работала быстро и молча, ловкие пальцы расплетали мокрую шнуровку корсета, стягивали с меня слои ткани. Платье упало к ногам тяжёлой грудой, словно сброшенная кожа. Я переступила через него, и это ощущалось почти символично.

Конец одной жизни. Начало... чего?

Ванная комната ударила по чувствам роскошью, от которой перехватило дыхание.

Огромная медная ванна стояла в центре — настолько большая, что в ней можно было плавать. Вода парила, источая аромат лаванды, мёда и чего-то пряного — корица? Кардамон? Запах был пьянящим, почти дурманящим. Стены облицованы кремовым мрамором с золотыми прожилками. Зеркала в кованых рамах отражали пламя свечей, расставленных по краям ванны. Пар клубился, застилая всё молочной дымкой.

Я шагнула в воду и застонала.

Жар обволок тело, проникая в замёрзшие мышцы, в кости, которые, казалось, превратились в лёд. Я опустилась глубже, пока вода не дошла до подбородка, и закрыла глаза.

Боже.

Это было... слишком хорошо. Слишком приятно для того, что должно было быть просто ванной.

Обычно я не любила горячую воду, предпочитала прохладную, почти холодную. Эндрю постоянно шутил, что у меня вместо крови ледяная вода. Но сейчас жар казался правильным. Словно моё тело жаждало его, тянулось к нему, пило каждой клеткой.

Я откинула голову на край ванны, позволяя мыслям разойтись, как пар.

Но они не расходились. Крутились, возвращались, впивались.

Служанка бесшумно двигалась по комнате, раскладывая полотенца, выставляя флаконы с маслами. Я чувствовала её присутствие краем сознания, но не открывала глаза. Слишком устала. Слишком много.

Девушка положила на край ванны кусок мыла — янтарного цвета, источающий запах осеннего леса — и я машинально его взяла. Намылила волосы, стирая грязь, водоросли, память о том, как тонула в ледяной воде, захлёбываясь.

Вода вокруг меня потемнела, окрашиваясь в мутный серо-зелёный.

Я сделала глубокий вдох и погрузилась под воду с головой.

Тишина. Абсолютная, оглушающая тишина. Только стук собственного сердца в ушах — мерный, успокаивающий. Я открыла глаза под водой, глядя сквозь золотистую пелену на расплывчатые отблески свечей.

Может, стоило не сопротивляться. Позволить реке забрать меня. Было бы проще.

Но нет. Я не такая. Никогда не была. Мейв О'Коннор не сдаётся. Даже когда мир рушится.

Я вынырнула, хватая ртом воздух, и откинула мокрые волосы со лба.

И снова увидела зеркало напротив ванны.

Моё отражение смотрело на меня сквозь пар. Чёрные волосы, зачёсанные назад, открывали лицо — острые скулы, полные губы, упрямый подбородок. Капли воды стекали по шее, по ключицам, исчезали между грудей.

Но кожа...

Показалось?

Мне показалось, или она... светилась?

Едва различимое золотистое мерцание на скулах, в ямке между ключицами, словно под кожей тлели угли. Или это просто отблески свечей? Игра света и пара?

Я наклонилась вперёд, вглядываясь. Сердце забилось быстрее.

Сияние пульсировало тихо, почти незаметно, но настойчиво.

Ты сходишь с ума, Мейв.

Я потерла глаза ладонями, снова посмотрела в зеркало. Обычное отражение. Обычная кожа. Никакого сияния.

От усталости. Просто от усталости.

Я вылезла из ванны, когда вода начала остывать. Служанка тут же подала полотенце — мягкое, тяжёлое, пахнущее солнцем и свежескошенной травой. Я обернулась, растирая кожу до красноты, словно могла стереть эти странные ощущения вместе с водой.

Капли стекали по плечам, по