Тренировочный День 17 - Виталий Хонихоев

— Думала замена сейчас будет. — признается Айгуля Салчакова. — третий эйс навылет — это же подрыв духа команды, сухой счет. Надо заднюю линию менять, Дерябину уводить, ставить Немчинову… но у них тренер держится.

— Без Дерябиной у них после приема атаки не будет. — рассеянно отзывается Виктор. — Что толку от принятой подачи если вы реализовать не сможете и все равно проиграете розыгрыш? Без Оксаны Дерябиной у них и шансов нет…

— Кто такая Дерябина? — моргает Алена Маслова. — Вон та дылда? Девятка?

— Пальцем тыкать невежливо, Маслова. Тебе вот будет приятно, если в тебя пальцами тыкать?

— Ну… это смотря куда. И смотря кто. Вот если тот высокий из «Медведей» или Боря Тепляков со съемочной площадки… — задумывается Алена.

— Пошлячка. Лучше на площадку смотри… и кстати, Тепляков же за Валькой Федосеевой бегает, нет? — Маркова делает пометку в блокноте.

— Ха. Вот побегает, побегает и устанет. А тут я — вся такая красивая и легкодоступная! Или досягаемая?

— Не будет замены. — кивает Виктор, глядя как мяч возвращают на площадку, и Юля Синицына снова берет его в руки. — Играем так значит. Но рассчитывать на четвертый эйс подряд… нет, мы не будем.

— У нас на площадке… — Алена начала загибать пальцы. — Юлька со своей подачей, Дуська со своим встроенным баллистическим калькулятором, Лилька с шилом в одном месте, Валька со своими монументальными формами, Аринка со своим самомнением и… кто еще?

— Сашка. — подает голос Аня Чамдар. — Сашка Избюрева. Вон она там стоит, за Валей сразу.

— Точно! Сашка! — Алена загибает последний палец. — Легендарная команда. Черная Птица, Снежная Королева, Шаровая Молния, Валькирия, Принцесса Железяка и Невидимка. Не, все, я домой…

— В смысле домой? — хмурится Айгуля. — Ты чего, Вазелинчик?

— В том смысле, что стоять тут и ждать чего-то… чего? — пожимает плечами Алена Маслова. — Наши их всухую раскатают сейчас. А как нас Витька пугал, мол зажрались, череда побед, «головокружение от успехов», «первая шпага Парижа должна опасаться темной лошадки из провинции» и что мол Новосибирский «Труд» — это команда-бульдог, как вцепится, так не оторвешь… а тут… три эйса подряд.

Свисток. Синицына взвешивает мяч в руке, отступая назад на полшага. Разбегается, подбрасывает мяч, взмывает за ним в воздух и…

— Хэк! — удар!

— Эйс! — вскидывает руку судья. Алена кивает.

— Четыре. — говорит она, разводя руками. — Где тут «бульдоги»? Чего-то сделать могут только Дерябина и Немчинова, а Юлькина подача выносит их с площадки только в путь и…

— Не хвались на рать идучи, а хвались с брани едучи. — поднимает палец Айгуля. — Почему я, славная дочь степей должна тебе славянские пословицы цитировать, Маслова? Кроме того, нельзя с пренебрежением к соперникам относится, как бы… какие бы они ни были.

— … меня такое пугает. — признается Виктор, засовывая руки в карманы и глядя на площадку. — Я все понимаю, но — пугает. Четвертый эйс… должны же они сейчас счет размочить, а?

— А если мы так весь матч проведем? — моргает Алена. — Я же только сейчас поняла, как мы выросли. Смотрю как девчата из «Труда» на подачу дергаются и понимаю — им до Снежной Королевы как до Пекина в той самой позе…

— Допустим нам всем до Кривотяпкиной как до Пекина раком. — отзывается Айгуля, глядя на площадку. — Она на каком-то запредельном уровне играет… как будто всю площадку видит сразу.

— Цыц. — говорит Маша Волокитина, складывая руки на груди. — Маслова, Салчакова, заткнитесь, бесите уже. На площадку смотрите.

— А чего мы-то… — тянет Маслова, но замолкает. Сосредотачивается на площадке. Тем временем там Юля Синицына снова подбрасывает мяч в руке.

— Чуть переместились. — отмечает Айгуля. — Тамарка Коржова оттянулась назад. Наша Черная Птица в Скворцову бьет, а Коржова…

Свисток. Разбег, прыжок — и снова этот хлёсткий, с оттяжкой удар, после которого мяч уходит по плоской дуге, почти касаясь сетки, бешено вращаясь в воздухе…

— Тунц! — звонкий шлепок и мяч взлетает вверх, отразившись от сложенных вместе предплечий!

— Коржова. — кивает Виктор. — Самая опытная в команде… она даже вращение погасила… почти погасила.

— Все равно в аут. — замечает Алена, провожая мяч взглядом. — Вон какая свечка… еще чуть и в потолок бы вмазалась.

— Кабы в потолок… — Айгуля следит за бегущей «четверкой». — Немчинова возьмет. Она за площадку выбежала. И… вон, пас!

— Дерябиной.

— Ага, кому же еще…

— Сейчас будет атака…

— Валька с Аринкой к сетке подтянулись…

— Ага! Я же говорила! Блок! — ликует Алена Маслова, глядя как мяч катится по площадке. — Ну хорошо, взяли они Юлькину подачу и чего? Недаром она называется «Отравленный Дар Черной Птицы», взять ее маловато. Нужно еще и воспользоваться. Как тут воспользуешься, если у нас не просто тройной блок Вальки и Аринки, а еще и Сашка там!

— Пять-ноль. Даже странновато как-то.

— Да нормальный счет, это же не двадцать-ноль…

* * *

Геннадий Павлович сложил руки на груди и посмотрел на переносное табло. Счет пять-ноль. С досадой прищурился на площадку. Везение, подумал он, бывает. Четыре эйса подряд, команда застоялась, немного пала духом, все понятно. Но постоянно везти соперникам не может, сейчас они начнут брать эту подачу, все уже привыкли к ней, Тамара поняла, как справится, в крайний раз она сумела взять ее, оттянувшись чуть назад… и тут же столкнувшись с бешеным спином мяча. Но больше такой ошибки она уже не повторит, точно не повторит, он сам ее обучал. Все это время она и вся остальная команда — изучали технику подачи Синицыной и больше эти крученные подачи по плоской дуге в Скворцову — не пройдут.

— Тамара! — повысил он голос и капитан команды — оглянулась на него. Он сделал жест, как будто лампочку вкручивал куда-то и она — кивнула в ответ, мол поняла. Он сложил руки на груди. Отлично.

— Геннадий Палыч? — подает голос помощник тренера,