Любовь со вкусом корицы - Анна Морозова

— Мама считает твоих родителей святыми — невесело усмехается Вася.

— У меня для неё плохие новости.

— Расскажешь, что произошло? Или это тайна?

И я рассказал. Во всех подробностях поведал о наших взаимоотношениях, словно сидел в кабинете у психолога. Я столько лет держал всё в себе, что казалось, моя исповедь залечивает раны. А душа обретает покой.

Василиса не перебивала, лишь изредка задавала вопросы и молча продолжала слушать. В её глазах проскальзывала боль, сочувствие, уныние. Она не старалась меня словесно утешить после того, как я замолчал. Вместо этого Василиса встала, подошла ко мне и крепко прижалась к моей груди, обнимая руками.

Глава 18

Я был немного обескуражен от Васькиной реакции. Она всегда старалась держаться от меня подальше. Редко, когда улыбалась. В основном смотрела задумчиво или пренебрежительно. Но сейчас я чувствовал совсем иное: тепло и поддержку. Сочувствие и сострадание, в котором отнюдь не нуждался, но оно придавало сил. Долго не думая, я обнял Василису, ощутив, какая она хрупкая и тоненькая в моих руках. От неё приятно пахло лавандой. Этот запах знаком мне из детства. Сразу вспомнился бабушкин домик в деревне, лавандовое поле, по которому мы гуляли, а рядом с нами бежал довольный пес по кличке «Север». Хорошее было время, доброе, беззаботное. И Ваське удалось переместить меня туда, где я был по-настоящему счастливым девятилетним мальчишкой.

— Ты чего, Васек? — Усмехнулся я, когда услышал тихое сопение.

— Ничего. — Прошептала почти беззвучно и, шмыгнув носом, попыталась выбраться из захвата мои рук. На что я лишь сильнее прижал девичье тело к себе.

— Ты что делаешь, Самарин? — Буркнула Васька, напрягшись.

— Давай ещё постоим вот так немного. — Я улыбнулся. — От тебя приятно пахнет. Мне нравится.

— Так, всё! Хватит уже этих телячьих нежностей! — Васька дернулась, и я с чувством неудовлетворенности расцепил руки, позволяя девушке отпрянуть от меня. Василиса пригладила пальцами волосы, поправила белый свитер и поспешно села на своё место. Она намеренно прятала от меня взгляд, но скрыть легкий румянец на щеках ей не удалось. Я видел стеснение и робость. Видел волнение, которое разжигало во мне желание прикоснуться к ней снова. Заграбастать в свои объятия, позабыв на время о переживаниях и о том, что эта девушка не для меня. У нас с ней не может быть ничего, кроме печати в паспорте и фальшивых отношений для окружающих. Такая, как Василиса, никогда не станет встречаться с таким, как я. А мне, в принципе, этого добра и не нужно. Я достаточно хапнул дерьма в браке с Никой. И всё, что на данный момент важно — это Машка. Если я проиграю суд, Ника отвезет дочь в Америку, и мы не увидимся хрен знает сколько времени. Я знаю, Маша скучает по Веронике. Каждый вечер она спрашивает, когда приедет мама или хотя бы позвонит. А у меня такая злость проскальзывает и обида за дочь, что порой хочется просто взять и сказать: мама тебя бросила. Не жди. Но я стараюсь держать себя в руках, придумывая всякие небылицы, что мама занята, она работает и скоро позвонит, приедет, привезет ей подарки из Америки. А дочь всё ждет, веря и надеясь. Только что будет, когда Ника на самом деле приедет? Или когда я гипотетически проиграю суд? Она ведь заберет от меня Машку. Увезет на другой континент, а я со своими возможностями смогу навещать её раз в полгода, а то и в год. Станет ли дочь счастливее от этого? А Вероника? Сможет ли моя бывшая жена, которой всегда было плевать на своего ребенка, хорошей матерью? Заботливой? Или спихнёт все обязанности на посторонних людей, продолжая устраивать своё будущее? Эти мысли убивают меня и пугают. Как тогда быть? Бороться до последнего или отпустить в надежде, что с Никой Машке будет лучше? Я всё-таки мужик. Я не дам столько тепла, сколько ребенок может получить от собственной матери, пусть и такой ветреной, как Казанцева.

— Слав — Позвала меня Васька, заставляя вынырнуть из собственных мыслей. Я встрепенулся и посмотрел в лицо своей жены. — Я, наверное, домой поеду.

От её слов я ощутил внутренний протест. Мне не хотелось, чтобы Васька уезжала. С её приходом в нашем доме стало уютнее, что ли. Пусть и была она совсем не долго.

— Но мы ведь ещё не обсудили дальнейшие наши действия! — Возразил я. — Что делать с квартирой? Как быть с твоими родителями? Да и ты обещала поиграть с Машкой.

— Я помню, Слав — Вася вздохнула. — Мы может всё обсудить по телефону. А с Машкой я поиграю в другой раз. Например, завтра. Можем, кстати, сходить все вместе погулять в парк или в кафе, мороженое поесть. Ты до скольких завтра работаешь?

— Вась. Что происходит? — Нахмурился я, пытаясь уловить в карих глазах подсказку. Она больше не прятала от меня взгляд, но смотрела холодно, отстраненно и потеряно. Смотрела так, словно ей некомфортно находится со мной на одной территории. — Ты из-за меня, да? Я что-то сделал не так?

— Нет, конечно же, нет! Просто дел много. Я вспомнила, что мне на работу срочно нужно. Заказы и всё такое. Сам понимаешь, клиенты ждут.

— Вот зачем ты врешь? — Осуждающе покачал я головой. — Нет у тебя никакой работы. Ты утром писала, что доделываешь заказ, а с остальным справятся твои помощницы. Что случилось? Я тебя обидел? Хочешь, извинюсь? Мне не сложно. Василиса, прости меня за то, не знаю, что. И не уходи. Довольна?

Василиса надула щеки, угрюмо свела брови к переносице и недовольно проворчала:

— Ну что за цирк! Знаешь, есть такое слово: форс-мажор. Не слышал?

— Слышал — усмехнулся я, скрестив на груди руки. — К тебе сейчас это какое отношение имеет?

— Самое что ни на есть прямое! Мне нужно поехать на работу!

— Зачем?

— Я тебе не попугай, по двести раз объяснять! — Нахохлилась Васька, подскакивая на ноги. — Хватит уже этот бесполезный допрос устраивать! Сказала же — на работу! Всё, мне пора.

Поняв, что она собирается уходить, я в два шага пересек пространство между нами и, схватив Ваську у