Взгляд за линию фронта - Валерий Прокофьевич Волошин

Через две минуты пошел доклад от старшины Веденеева с «Пятерки»: «Вижу группу, больше тридцати «юнкерсов» в сопровождении «мессеров»…»

А через две минуты «Редут-4» сообщил о новой цели еще в тридцать самолетов противника. Бондаренко довольно подумал: «Хорошо мы расположили установки: ишь как красиво работают! Фрицы ведь наверняка на разных высотах подкрадываются».

Он слышал, как пошли команды на КП истребительного корпуса и зенитной артиллерии. Средства ПВО флота также незамедлительно привели в боевую готовность. Навстречу вражеской армаде взлетели истребители.

Майор связался с первым, вторым, седьмым «Редутами»:

— В ваших секторах появились «вороны»?

Последовал утвердительный ответ: мол, дублируем донесения.

— Хорошо, обратите внимание на перекрытие «мертвых зон».

В накаленной до предела боевой атмосфере главного поста комбат не обратил внимания, что кто-то тихонько позвал его. Он оглянулся, когда его осторожно тронули за плечо. Это был инженер Голованевский.

— Товарищ майор, не хотите на наш экран взглянуть? Видимость сейчас на диво…

Бондаренко заколебался: бой идет, нужно ли отвлекаться? Но Голованевский добавил:

— У вас вся обстановка перед глазами будет!

Комбат соединился с приемным центром батальона, приказал Осинину:

— Бери управление на себя. Я проконтролирую по телевизору Голованевского. Посмотрю, что это за хреновина такая…

Когда Бондаренко встал у шкафа с вмонтированной телеаппаратурой, то ахнул. На белом круговом светящемся экране, который в диаметре был намного больше трубки осциллографа «Редута», мерцали яркие точки. Они с каждым оборотом флюоресцирующей радиальной полоски все ближе продвигались к центру экрана, окаймленного сплошным высвечивающимся цветком с причудливыми лепестками.

— Отражения от местных предметов «Редута-5», которые видит сейчас Веденеев, только в развернутом, круговом изображении, — обвел пальцем лепестки Голованевский.

— А это что? — показал Бондаренко на мигающие точки, отделившиеся от лепестков в направлении ярких кругляшек, похожих на жуков, ползущих в три ряда.

— Наши истребители. Они с фашистами встретятся над Финским заливом, — ответил инженер и показал район, к которому приближались жучки.

Бондаренко вгляделся и понял, что под экраном расчерчена обычная карта. Место, обведенное Голованевским, по своему очертанию точно сходилось с контурами Финского залива.

— Вот это картинка! — довольно воскликнул комбат. — Все ясно и понятно. По осциллографу «Редута» намного труднее представлять воздушную обстановку. А тут пожалуйста: точки поменьше — наши, те, что, как жуки, — фрицевские бомбовозы… Ох и много же их! Трудно будет…

Бондаренко почувствовал, что пол главного поста начал слегка подрагивать, будто в глубине под ним заработала буровая машина. Глухие удары послышались с улицы. Он посмотрел в сторону пульта управления начальника поста. Капитан кричал по телефону, и Бондаренко услышал грозное: «Артобстрел!»

— Дальнобойная артиллерия немцев открыла огонь, — чертыхнулся майор. — Наверное, фашисты своей пальбой хотят нас отвлечь от налета. Не выйдет!

А над Финским заливом наши летчики вступили в очень тяжелый бой. Бондаренко и Голованевский видели, что яркие точки-отметки от фашистских «юнкерсов» постепенно таяли. Но бо́льшая их часть настойчиво рвалась вперед, к центру экрана. Нашим истребителям трудно было сдержать такую армаду врага. Комбат подбежал к начальнику главного поста:

— Передайте зенитчикам: штук шестьдесят «ворон» к городу прорвется.

— Пятьдесят восемь, товарищ майор! «Редутчики» ваши уже доложили. Молодцы ребята, ай да молодцы!..

Бондаренко приятно было услышать похвалу начальника главного поста, он подмигнул капитану:

— Не забудь об этом Соловьеву сказать!

…Но полковник Соловьев и так все хорошо знал. Он находился на командном пункте корпуса рядом с генерал-майором береговой службы Зашихиным. Сюда поступала информация от оперативного дежурного и начальника главного поста. Соловьев знал и то, что наши зенитные батареи находились под мощным артиллерийским огнем противника. Зенитчики держались стойко, не покидали позиций.

Когда вражеские самолеты подошли к границе города, зенитные батареи открыли плотный заградительный огонь. «Юнкерсы», сбросив куда попало бомбы, повернули обратно. Но часть бомбардировщиков только имитировала уход на юг. Развернувшись, она попыталась прорваться к городу вдоль Невы с юго-востока. Об этой уловке тут же посыпались доклады с «Редутов». Последовал приказ всем батареям, прикрывавшим на реке корабли флота: «К бою!»

Одним из первых узнал полковник Соловьев и о новом для ленинградцев маневре врага. Проскользнувшие фашистские бомбардировщики применили пикирование. Пикировщиков встретили залпы зенитных батарей. Фашисты дрогнули, их самолеты бросались из стороны в сторону, стремясь скорее освободиться от бомб и побыстрей выйти из пике в сторону Финского залива. Это был провал воздушной операции. Летчикам люфтваффе не удалось причинить флоту какого-либо ущерба. Зато им досталось изрядно: двадцать пять бомбардировщиков было сбито и десять повреждено.

— Поздравляю, товарищи, с победой! — объявил Зашихин всем, кто находился на КП. — Отлично сработала авиация, зенитчики. Особо отмечаю действия расчетов установок РУС-2. Попрошу товарища Соловьева представить мне по ним материал отдельно!

— Слушаюсь, товарищ генерал!

— Дежурным сменам наблюдение за воздухом не ослаблять! Сами знаете: коль немец решился на налет, то повторит его обязательно. Посему бдительность и еще раз бдительность!

Генерал оказался прав. Ночью фашисты послали на Ленинград восемнадцать бомбардировщиков. Но и их вовремя заметили «Редуты». Через заградительный огонь зенитчиков к городу прорвалось лишь восемь самолетов. Они метались между лезвиями прожекторных лучей и огненными вспышками. Беспорядочно сбросив свой груз, «юнкерсы» повернули обратно.

Справка.

7 апреля 1942 года 2-й корпус ПВО был преобразован в Ленинградскую армию ПВО, в состав которой вошел 7-й истребительный авиационный корпус. Многие воины — защитники неба были награждены орденами и медалями… Начала функционировать телевизионная система информации Голованевского. Теперь фашистам намного труднее стало вести разведывательные полеты, которые заканчивалась для них плачевно. Однако они не оставили своих замыслов уничтожить Балтийский флот. В конце апреля противник вновь произвел четыре крупных налета на наши корабли. Истребители и зенитчики сбили 38 и подбили 19 самолетов врага. Корабли не понесли урона… Установки РУС-2 заблаговременно оповещали о появлении бомбардировщиков на подступах к городу.

А в историческом формуляре 72-го радиобатальона появилась такая запись: «Воентехник Э. Голованевский убыл в распоряжение управления кадров ПВО страны для проведения исследовательских работ по внедрению телевизионной техники в авиацию…» Впоследствии Эммануил Голованевский стал доктором наук, профессором, награжден орденом Ленина.

ВОСПОМИНАНИЕ ВОСЬМОЕ

Как аукнется, так и откликнется

О неприятностях, которые вскоре последовали, имеются строки в «Золотой книге», о которой уже упоминалось. Они могут на первый взгляд показаться не относящимися к причинам, повлекшим за собой цепь волнующих событий. Однако Веденеев хорошо помнит, как все это происходило. Конечно же во многом из-за непредусмотрительности и непонятного упрямства комбата.

Итак, читаем: