Рёв пламени. Академия. - Влад Латипов

— Игнат. — Я повернулся к нему. — Просто забудь. Не знаю я почему она меня запомнила. Ноль идей. Вообще.

Он пожал плечами и замолчал. На сцену вышла женщина в форме — преподаватель? куратор? — и громко хлопнула по столу:

— Все на местах? Отлично. Начнём.

Женщина, не старше сорока, с короткой стрижкой, в строгом костюме тёмно-синего цвета с серебристыми вставками на лацканах — явный знак преподавателя. Она держалась прямо, говорила чётко, и её голос звучал уверенно и резко, как отточенный нож.

— Меня зовут Варвара Алексеевна Кленова. Я ваш куратор. Так же я буду вести у вас теорию разломов. Да, я простолюдинка, — опередила она возможные вопросы и взгляды, не моргнув глазом. — И нет, вы не ослышались.

Гул удивления прокатился по залу. Кто-то приподнял брови, кто-то — губы. Даже Пожарская чуть склонила голову набок.

— Уровень дара — седьмой. Служба — в рядах Истребителей — двадцать лет. Последние три года — в Академии. Так что если кто-то из вас считает, что происхождение даёт больше, чем опыт, знания и личные умения — у вас будет возможность убедиться в обратном.

Она сделала паузу и медленно оглядела аудиторию. На секунду её взгляд задержался на мне — или мне показалось?

— В вашей группе собраны представители разных слоёв общества: аристократы, дворяне и даже простолюдин. Каждый из вас сюда попал по собственным заслугам. Но не думайте, что ваше происхождение или ваши фамилии решают всё. В Академии сильнейший не тот, кто пришёл из древнего рода, а тот, кто способен доказать свою ценность. Будете считать себя лучше других, только потому, что у вас громкая и известная фамилия — и вы быстро окажетесь за бортом. Здесь останутся только те, кто готов работать и бороться за своё место.

В зале воцарилась тишина. Я ощущал, как в воздухе висит напряжение. Даже Игнат замер, словно боялся даже дышать. Я чувствовал, как по спине пробежал холодок. Это уже не просто учеба — это испытание.

— В любом случае, нравится вам это или нет. Но ближайшие три года мы проведем вместе. Моя задача — довести вас до выпуска. По возможности — живыми. Кто-то станет мастером своего дела, кто-то лишь докажет, что он жалкий неудачник. Я буду рада и тому, и другому. — она взяла паузу и обвела взглядом группу по которой вновь пронесся ропот. — В первом случае, Империя пополнится сильными магами, во втором, в наши ряды не попадут бесполезные отбросы. А теперь, познакомимся — я называю фамилию, вы представляетесь. По списку. Без вопросов, без выкрутасов.

Она развернула планшет и начала вызывать имена.

В зале повисла тишина, которая прерывалась лишь редкими шепотками. Но Варвара Алексеевна, кажется, не обращала на это внимания. Она была сосредоточена только на том, что происходило сейчас.

— Аметистова Татьяна.

Встала аккуратная, хрупкая девушка с идеальной осанкой и холодноватым выражением лица. Волосы — густые, иссиня-чёрные, собраны в высокий гладкий хвост, на лице — прямоугольные очки в тонкой оправе. В движениях была строгость, будто отрепетированная.

— Аметистова Татьяна. Земля. Пятый ранг.

Присела бесшумно. Её голос был чистым, как колокольчик, и совершенно лишён эмоций.

— Аурианов Артемий.

Он поднялся, потягиваясь, словно его разбудили среди ночи. Высокий, вихрастый, с растрёпанными светло-русыми волосами и ленивой ухмылкой. Рубашка на нём была расстёгнута на одну пуговицу больше, чем следовало.

— Аурианов Артемий. Воздух. Пятый.

Кивнул в никуда и сел, словно и не вставал.

— Буревская Дарья.

Тонкая, светлокожая, с платиновыми волосами, собранными в строгий узел. Брови чёрные, аккуратно выведенные, взгляд ледяной, цепкий. Выглядела как будущий генерал на вражеском параде.

— Лёд. Шестой ранг, — отчеканила она.

После её слов повисла короткая пауза. Зал на секунду затих. Фамилию Буревских знали все, ее отец и дед были Адмиралами Флота и в учебнике по истории их походам выделена далеко не одна глава.

— Воронов Ярослав, — продолжила Кленова.

Со своего места встал долговязый парень, с коротко подстриженными чёрными волосами и острым, угловатым лицом. Щёки в лёгкой щетине, на скулах — тень от старых синяков или, может, просто усталости. Он выглядел старше остальных, будто из другого года, другой группы или даже другой жизни. На левой щеке — белёсый шрам, будто от старого ожога. Глаза тяжёлые, тёмные.

— Гроза. Шестой ранг.

Пауза была короткой, но ощутимой. Редкая стихия, высокий ранг. Он не остался стоять, не стал ждать реакции. Просто сел — как будто так и надо.

— Зверев Константин.

Он поднялся с видом человека, который знает себе цену и не сомневается в реакции. Высокий, спортивный, с идеально уложенными светлыми волосами и безупречно выглаженной формой. Каждое его движение будто было отрепетировано заранее — сдержанная уверенность, выверенная осанка. Он оглядел зал взглядом охотника, и его губы тронула лёгкая полуулыбка.

— Свет. Пятый ранг, — чётко произнёс он, не поднимая головы выше нужного. Всем своим видом он показывал свою крутость, словно он был не сыном барона, а как минимум внуком императора.

Куратор молча кивнула, и он сел, не спеша.

— Зимина Кристина, — продолжила она.

С противоположного края поднялась бледная девушка с русыми, почти пепельными волосами, заплетёнными в две тонкие косы. На вид — самая младшая в группе. Пиджак сидел на ней как на кукле, а глаза, большие и влажные, смотрели как будто чуть испуганно.

— Туман. Четвёртый ранг, — прозвучало почти шёпотом, но достаточно ясно.

Несмотря на хрупкость, в голосе чувствовалась некая твёрдость. Однако она быстро села на место, словно надеялась, что на неё никто не смотрит.

— Крапивин Николай.

Теперь мой черёд. Поднялся, сдерживая волнение, хоть сердце и стучало в ушах. Старался держаться ровно, не сутулиться, не опускать глаза. В глазах у многих — любопытство, лёгкое пренебрежение, осторожность. Всё понятно: ни фамилии, ни титула, ни лоска.

— Огонь. Шестой ранг, — коротко сказал я.

Тишина. Кто-то чуть вскинул голову. Сзади зашуршали — будто переглянулись. Простолюдин с шестым рангом? У многих явно только что, окончательно сломалась картина мира, сперва куратор-простолюдинка с седьмым рангом, а теперь и в самой группе высокоранговый смерд.

Я сел и поймал на себе взгляд Пожарской. Холодный, оценивающий. Почти сразу она отвернулась.