XX век. Уроки истории. 1900-1939 - Егор Станиславович Холмогоров

и бешенства, с которым шли наши солдаты на отравителей-германцев. Сильный ружейный и пулемётный огонь, густо рвавшаяся шрапнель не могли остановить натиска рассвирепевших солдат. Измученные, отравленные, они бежали с единственной целью — раздавить германцев. Отсталых не было, торопить не приходилось никого. Здесь не было отдельных героев, роты шли как один человек, одушевлённые только одной целью, одной мыслью: погибнуть, но отомстить подлым отравителям… Германцы не выдержали бешеного натиска наших солдат и в панике бросились бежать. Они даже не успели унести или испортить находившиеся в их руках наши пулемёты» - писал очевидец этой атаки.

Ужас перед химической войной выражает знаменитое антивоенное стихотворение Уилфреда Оуэна, погибшего за неделю до подписания перемирия в котором он отвергает старую римскую формулу «Сладостно и почетно умереть за Отечество»:

И если б ты в удушливом кошмаре

Шла за телегой той, где он лежал,

И видела глаза на страшной харе,

Раздавшейся, как дьявольский оскал,

И если б слышала, как харкал кровью

Из легких, если б знала о плевках,

Как рак, отвратных, мерзких, как коровье

Жеванье на распухших языках, –

Тогда б, мой друг, детишкам наших мест

Ты не твердила с пламенем во взоре

Ложь старую: Dulce et decorum est

Pro patria mori .

Всё поколение, которое пережило Первую мировую войну на Западе, было глубоко травмировано – и англичане, и французы, хотя и бывшие победителями, и, тем более, проигравшие немцы. Это было «потерянное поколение» (авторство термина приписывается английской писательнице Гертруде Стайн, а популяризировано американским писателем Эрнестом Хемингуэем), которое никогда не могло до конца пережить этого опыт Первой мировой и, в частности, с этим были связаны будущие успехи Гитлера, потому что очень долгое время общественность Англии и Франции просто не хотела воевать снова с немцами. Ещё свежи были в памяти ужасы войны, поэтому желания воевать практически ни у кого не было.

В России же это всё было несколько иначе, по очень простой причине – потому что у нас события революции и гражданской войны заслонили собой Первую мировую войну. К тому же, в общем и целом, для России ситуация развивалась несколько более динамично, поскольку по результатам Великого отступления 1915 года, когда сначала перепаниковавшее главнокомандование во главе с Великим князем Николаем Николаевичем на полном серьёзе в какой-то момент начало обсуждать – а не надо ли сдать Киев, Государь решил, что он сам, лично возглавит Верховное Главнокомандование Русской армией.

"Когда на фронте катастрофа, Его величество считает священной обязанностью Русского Царя быть среди войск и с ними либо победить, либо погибнуть", - так характеризовал царскую позицию премьер И. Горемыкин. С другой стороны, сторонники Николая Николаевича, среди которых было немало видных генералов, отнеслись к решению монарха резко отрицательно: "впечатление в войсках от этой замены было самое тяжелое, можно сказать — удручающее" – писал генерал Брусилов. Для современников несомненны было «мистическое понимание Государем своих обязанностей, - подчеркивал генерал Данилов. - Николай II... полагал, что возложение им на себя непосредственного водительства войсками в столь трудную минуту может вызвать чудодейственную перемену во всей обстановке или, по крайней мере, всколыхнуть сильную волну всенародного патриотизма".

Русский военный историк Антон Керсновский писал: «Это было единственным выходом из создавшейся критической обстановки. Каждый час промедления грозил гибелью. Верховный главнокомандующий и его сотрудники не справлялись больше с положением – их надлежало срочно заменить. А за отсутствием в России полководца заменить Верховного мог только Государь». Всё это вызвало совершенно жуткую истерику и со стороны оппозиции в Думе, и со стороны значительной части министров, которые дружно подали в отставку. Заявляли, что Государь с руководством армией не справится, хотя реальность оказалась совершенно противоположной. Он возглавил армию – и та, фактически, перестала терпеть поражения.

Вскоре после того, как Государь стал Верховным Главнокомандующим, состоялся немецкий Свенцянский прорыв на севере Белоруссии (в районе нынешней границы с Литвой). Под угрозой оказался Минск. Она была очень эффективно отражена под руководством Государя Императора. И после этого немцы до 1917 года, до падения российской монархии, остановились на русском фронте.

Наоборот, под руководством Государя началась активная работа по укреплению Русской армии и, в частности, по преодолению т.н. «снарядного голода». Снарядов не хватало всем странам, поскольку ни одна из них не готовилась к настолько длительной и настолько масштабной войне – не хватало снарядов, винтовок, патронов, орудий и прочего. Всем во время войны пришлось переходить на военные рельсы и переводить туда экономику. Россия в течение 1915 года совершила этот переход довольно успешно. Если в 1915 году сплошь и рядом снарядов не хватало, то уже в 1916 году их было хоть завались (их запасов потом хватило на всю гражданскую войну) – и русские армии начали наступать.

Союзники, получившие благодаря активизации военных действий на Восточном фронте временную передышку, не спешили помогать России. В 1915 г. на Западном фронте продолжалась позиционная война, однако не было ни одной крупной операции. Вместо этого союзники по инициативе Великобритании предприняли десантную операцию против Турции в Дарданеллах, рассчитывая захватить черноморские проливы раньше, чем это сделает русская армия, однако операция полностью провалилась.

Германский Генштаб принял решение вновь перенести основные боевые действия на Западный фронт, началась битва за Верден. В этой ситуации Франция обратилась к России с просьбой начать наступление на Восточном фронте и, более того, направить ей на помощь 400-тысячную армию. Германия была вынуждена продолжать войну на два фронта. При этом главная тяжесть военных действий легла на плечи России.

Иногда в публицистике высказываются незрелые суждения, что России не стоило так напрягаться ради неблагодарных союзников. Правда, что Антанта и особенно Франция относились к русской армии слишком потребительски, а после гибели России и в самом деле показали себя как предатели. Но обе мировые войны были войнами коалиционными — работая на союзника ты работаешь на общую победу, если бы русские солдаты не гибли в болотах на Нарочи, то потеря французами Вердена обернулась бы жесточайшим кризисом, который отразился бы в свою очередь и на нас. Поэтому самые кровавые военные усилия России не были бы напрасны, если бы в результате предательства она не лишилась заслуженных плодов победы.

Но главную стратегическую задачу Россия решала более чем достойно, не оставляя Германии шансов на победу. Разворачивался и русский тыл — преодолены были снарядный, артиллерийский и винтовочный голод, шла автомобилизация и механизация передвижного состава (в 1916 были основаны сразу несколько автозаводов, включая будущий знаменитый ЗИЛ), русская артиллерия признавалась по своим техническим качествам и искусству стрельбы — лучшей