Памяти солёная волна - Станислав Митрофанович Сахончик

Второй помощник доложил об окончания приёмки топлива и груза овощей. Капитан расписался в документах, заверил их судовой печатью. Йеменская баржа отвалила от борта. Пора!

Абраменко взял микрофон судовой трансляции, нажал тангеиту.

– По местам стоять, с якоря и бочки сниматься! Баковым на бак, ютовым на ют!

Загрохотала якорь-цепь, матрос из шланга сбивал с неё грязь и донный ил. Танкер малым ходом начал маневрирование по выходу из порта. Через несколько часов, за пределами территориальных вод Йемена, в Баб-эль-Мандебском проливе предстояла встреча с тральщиком «Разведчик» и артиллерийским катером АК-312.

Уже ночью стали на якорь, к борту пришвартовался тральщик. Пока Абраменко обговаривал с командиром «Разведчика» капитан-лейтенантом Носенко порядок следования, курсы и скорости, тральщик дозаправили дефицитной питьевой водой. Капитан-лейтенант Носенко, как старший на переходе, установил скорость прохождения конвоя в проливе в 9 узлов, главным образом из-за риска напороться на рифы. Танкер, из-за большой осадки, должен был следовать по центру пролива за тральщиком, сзади следовал АК-312.

Танкер снялся за полночь с якоря, и к шести утра корабли конвоя были в территориальных водах Эфиопии. Вошли в пролив Массауа-Южный, погода была отличной, но уже навалилась жара, от нагревшейся палубы начало подниматься марево. На кораблях конвоя шла обычная утренняя жизнь: матросы драили палубу, расхаживали механизмы, орудийные расчёты проворачивали башни. Спаренные стволы 30-миллиметровых пушек АК-230, зенитных автоматов 2М-ЗМ и крупнокалиберных пулемётов грозно смотрели в сторону берегов.

Пока всё было спокойно, но тревожное предчувствие не оставляло Абраменко. После обеда, когда впереди вырисовались скалы острова Шума, с тральщика передали сигнал «Боевая тревога». Абраменко объявил общесудовую тревогу и дал, на всякий случай, указание аварийным партиям быть в готовности номер один. По судну сразу забегали по своим постам моряки, задраивались на «броняшки» иллюминаторы и двери, помеченные буквой «Т» («тревога»).

Сам Абраменко с первым помощником капитана Пикиным вышел на левое крыло мостика, осматривая острова в бинокль.

Вдруг на траверзе Шумы из-за скал острова послышался протяжный вой, и небо прочертили трассы летящих реактивных снарядов.

– «Грады» бьют! – только и успел вымолвить Пикин.

Слева по носу, в полукабельтове, рванул первый снаряд, вырос белый водяной столб, и засвистели осколки… Судно въехало прямо в опадающий столб воды, запахло сгоревшей взрывчаткой, по палубе со звоном запрыгали осколки. Корпус сотряс гидродинамический удар, как будто танкеру ударило гигантской кувалдой. Тральщик и катер сразу увеличили ход и начали противоартиллерийский зигзаг.

– Стоп машина! – крикнул капитан, мгновенно сообразив, что надо сбить прицел артиллеристам. Вахтенный помощник рванул ручки машинного телеграфа на «стоп». Танкер, гася инерцию, прошёл еще с полкабельтова.

– Записать в судовой журнал: «В 15.49 судно подвергается обстрелу», – распорядился капитан. Война войной, а запись в журнале должна быть неукоснительно.

В это время впереди по курсу, где он должен был пройти на прежнем ходу, в двух кабельтовых, рванули ещё два взрыва, гулом отдавшиеся по всему корпусу. Абраменко посмотрел на судовые часы: было 15.56.

Из машины позвонил встревоженный стармех:

– Что там у вас? Как будто торпедой в борт шарахнули!

– Нормально. Стреляют по нам из «Градов», будем прорываться! Давай самый полный!

– Есть самый полный!

Корпус затрясся от оборотов винта, последовательно выдерживать режимы хода было некогда: танкер лишился возможности маневрировать из-за близости рифов. Острые коралловые клыки уже выглядывали из пены прибоя в полумиле от борта. Оставался только один выход – на полном ходу выскочить из-под прицельного огня. Иначе при прямом попадании – взрыв и море пламени от горящего мазута и соляра. И никаких шансов выжить – море кишело акулами.

За кормой, прямо в кильватерном следе, рванул ещё один снаряд, другой разорвался невдалеке от тральщика. С него посыпались в воду дымовые шашки, и вскоре плотный серо-белый дым затянул корабли конвоя. «Иман», оставив за кормой дымное облако, резво летел к базе, развив свою проектную, четырнадцатиузловую скорость.

– Кажется, вырвались! – сказал капитан, вытирая враз повлажневший лоб.

– Ага… пронесло… – запинаясь, проговорил бледный рулевой.

– И меня тоже, – иронично отозвался вахтенный штурман, намекая на известный бородатый анекдот о Чапаеве.

На мостике грянул хохот. Сразу спало нечеловеческое напряжение – ведь никто из команды ещё не бывал под обстрелом. Но паники не было, даже женщины на камбузе спокойно готовили ужин. С постов стали поступать доклады: всё было в порядке, только осколком перебило магистраль с фреоном для рефрижераторного трюма.

– Средний ход! – скомандовал капитан.

– Есть! – звякнул машинным телеграфом вахтенный помощник.

«Иман» сбавил ход, поджидая корабли конвоя, уже показавшиеся из дымного облака.

В 17 часов экипаж по расписанию ужинал, оживлённо обсуждая подробности.

В базу входили как положено, кильватерным строем, через северный проход. На рейде и у пирсов порядком добавилось эфиопских кораблей и катеров. Видно, всё, что осталось от флота, перебралось на Нокру, под защиту советских кораблей.

Ошвартовались в 17.50 кормой ко второму причалу, рядом с плавмастерской ПМ-97. Боцман принёс в фуражке с десяток рваных, зазубренных осколков. Капитан прихватил с собой несколько штук, и с первым помощником направился в штаб базы. Надо было решать, как жить дальше. Война уже приоткрыла своё лицо…

Остров готовится к бою

В штабе базы их уже ждали. В кабинете командира ПМТО капитана 1-го ранга Б. Пленкова собрались командиры кораблей и капитаны вспомогательных судов, командир и замполит батальона морской пехоты, командир и флагманские специалисты 85-й оперативной бригады. Было жарко, несмотря на кондиционер: за бортом – эфиопская «зима» в 42 градуса. Всю заднюю стенку кабинета занимала огромная карта архипелага Дахлак и Красного моря вплоть до Адена.

Командир обвел взглядом собравшихся и негромко начал:

– За последние трое суток ситуация осложнилась. После взятия города и порта Массауа эфиопский флот потерял свою ремонтную базу и склады материального обеспечения. Большая часть боеспособных кораблей и остатков сухопутных частей перешла на архипелаг Дахлак – на Нокру и соседние острова Фатма и Дахлак-Кебир. Флот будет базироваться рядом с нами, на 1-м причале. На ремонте в доке сейчас находятся сторожевой корабль и торпедный катер эфиопов, получившие боевые повреждения. Снабжение боеприпасами у них будет своё: плавучий склад стоит на рейде. Часть полка спецназа будет охранять острова с побережья, патрульные катера и сторожевые корабли охраняют акваторию. По данным авиаразведки, полученным из Аддис-Абебы, эритрейцы концентрируют свой флот в Массауа и возле островов Асарка. На полуострове Бури также отмечена активность, туда перебрасывается техника. Не исключено, что там будут размещены артиллерийские батареи для обстрела архипелага.

Три дня назад на остров