Кавказский отчим. Девочка монстра - Ульяна Соболева

«Он человек, — с ужасом понимала я. — Под всей этой жестокостью, под всеми убийствами — он просто напуганный человек, который боится остаться один».

Руки сами потянулись к его лицу, чтобы стереть слезы, но я остановилась. Прикосновение сейчас могло разрушить что-то важное — этот момент его абсолютной уязвимости.

— Камран…

— Не говори ничего. Просто… просто не уходи. Ладно?

— Куда мне уходить? Мы в горах, в окружении твоих людей.

— Не уходи внутренне. Не переставай… не переставай быть рядом.

— Тише. Просто обними меня.

Он обнял меня так крепко, что стало трудно дышать. Но я не просила отпустить. В этих объятиях была отчаянная нужда двух людей, которые нашли друг друга в аду. И я не знала, что будет дальше.

Мы стояли в объятиях друг друга под звездным небом, окруженные горами и тишиной. Два человека, застрявшие между любовью и ненавистью, между жизнью и смертью.

«Может быть, это и есть настоящие отношения? — думала я. — Не идеальная гармония из романтических фильмов, а постоянная борьба двух сильных характеров?»

«Или может быть, я просто пытаюсь оправдать свою зависимость от человека, который меня разрушает?»

«Не знаю. И, возможно, никогда не узнаю».

На следующее утро к нам в аул поднялся человек. Один, без оружия, с белым платком в руке.

— Федерал, — сказал один из мужчин.

— Парламентер, — поправил Камран. — Хочет поговорить.

— Что будем делать?

— Выслушаем. А потом решим.

«Парламентер. Значит, федералы готовы к переговорам. Может быть, есть шанс закончить это без крови?»

Но, глядя на лицо Камрана, я понимала — он уже принял решение. И это решение не предполагало переговоров.

Война продолжалась. И конца ей не было видно.

Глава 18

Есть моменты, когда мир рушится не постепенно, а мгновенно. Как подорванное здание — сначала тишина, потом оглушительный грохот, а после — только пыль и обломки на месте того, что казалось вечным.

Сегодня мой мир взорвался.

Федеральный парламентер оказался полковником средних лет с усталыми глазами и папкой под мышкой. Он поднялся в наш аул с двумя автоматчиками, белый флаг развевался на ветру.

— Камран Байрамов, — сказал он, когда все собрались в центре аула. — Полковник Воронин, ФСБ.

Камран стоял в окружении своих людей, руки за спиной, лицо каменное. Воздух дрожал от напряжения — у всех руки лежали на оружии.

— Слушаю, — коротко сказал он.

— Пять километров отсюда находятся триста бойцов спецназа. Артиллерия на позициях, вертолеты в воздухе. Одна команда — и от этого места останется воронка.

По толпе прошел ропот. Женщины инстинктивно прижали к себе детей. Я почувствовала, как по спине пробежала ледяная дрожь.

— Но кровь детей нам не нужна, — продолжал полковник. — Поэтому предлагаю сделку.

— Какую?

— Ты сдаешься добровольно. Получаешь двадцать лет строгого режима, из них отсидишь четырнадцать при хорошем поведении. Все остальные остаются на свободе — женщины, дети, старики.

Двадцать лет. Цифра ударила по мозгу, как кувалда. Двадцать лет тюрьмы для тридцативосьмилетнего мужчины — это почти вся оставшаяся жизнь.

— Сколько времени на раздумья? — хрипло спросил Камран.

— До заката. Два часа.

— А если я откажусь?

— Штурм. И никого не пощадим. Даже детей. У нас приказ — взять вас любой ценой.

Полковник развернулся, чтобы уйти, но на пороге остановился.

— Кстати, Байрамов. Благодарите свой источник в Москве. Без него мы бы вас так быстро не нашли.

— Какой источник? — напрягся Камран.

— А вы не знали? — полковник усмехнулся. — Информацию о вашем местонахождении передали из столицы. Кто-то очень хотел, чтобы эта история закончилась.

Повисла тишина. Я почувствовала, как кровь стынет в жилах.

— Кто? — глухо спросил Камран.

— А как вы думаете? Кто из вашего окружения имеет связи в Москве?

Полковник многозначительно посмотрел на меня, усмехнулся и ушел.

Мир замер. Воздух стал густым, как патока. Все взгляды обратились на меня.

— Нет, — прошептала я, но голос дрожал так сильно, что слово разлетелось на куски. Адская боль пронзила грудь, будто кто-то вонзил туда раскаленный штык и медленно проворачивал его. — Это не я.

Камран медленно повернулся ко мне. В его глазах была растущая подозрительность, которая выжигала меня изнутри кислотой.

— Арина, — тихо сказал он. — Посмотри мне в глаза и повтори.

Смотреть на него было как смотреть в лицо смерти. Каждая клеточка тела кричала от ужаса, мышцы свело судорогой. В горле встал ком размером с кулак, мешающий дышать.

— Это не я! Клянусь, это не я!

— Тогда кто?

— Не знаю! Может, кто-то из твоих людей…

— Мои люди здесь со мной. А связи в Москве есть только у тебя.

Удар. Такой сильный, что ноги подкосились. Пришлось схватиться за стену, чтобы не рухнуть на землю. Желчь поднялась к горлу, во рту появился металлический привкус крови от того, что прикусила язык.

— Камран, ты же мне веришь?

Он смотрел на меня долго, изучающе. Борьба шла в его глазах — между любовью и сомнениями.

— Не знаю, — наконец сказал он. — Больше не знаю.

— Как ты можешь не знать? После всего, что между нами было?

— После всего, что было, у меня есть основания сомневаться.

— Какие основания?

— Ты никогда не хотела быть здесь. Никогда не принимала эту жизнь по-настоящему.

— Это неправда!

— Правда. Ты терпела. Подчинялась. Но в глубине души все время искала способ вернуться в свой мир.

Слезы хлынули из глаз — горячие, жгучие, полные отчаяния.

— Я не искала! Я хотела быть с тобой!

— Хотела? Или просто боялась меня ослушаться?

— Хотела! Боже, как же я хотела!

Но он уже не слушал. Отвернулся, смотрел на горы.

— Знаешь, что самое смешное? — сказал он горько. — Я готов был ради тебя на все. Даже сдаться федералам. А ты… ты сдала меня первой.

— Я не сдавала тебя!

— Сдала. И теперь пытаешься выкрутиться.

— Камран, послушай меня…

— Нет. Больше не буду слушать твою ложь.

Повернулся к собравшимся людям.

— Всем расходиться. Через час объявлю решение.

Толпа разошлась, оставив нас одних. Я стояла перед ним и чувствовала, как рушится все, ради чего жила последние месяцы.

— Ты действительно думаешь, что я способна на предательство? — прошептала я.

— А ты способна?

— Нет! Никогда!

— Тогда объясни, откуда федералы узнали, где мы.

— Не знаю! Может, проследили, может, кто-то из местных…

— Местные нас не выдадут. Здесь живут мои родственники.

— Тогда кто-то из твоих людей!

— Мои люди со мной уже десять лет. Они проверенные.

— А я нет?

— А ты — московская принцесса, которая попала в чужой мир против своей