Яшмовые сны - Антология

Служанке Си Ён было уже за сорок. Она показала на допросе:

– Много зла натерпелась я от хозяйки и потому ничего не утаю, все про нее расскажу. Приказала она мне принести платье из пятицветного шелка для королевы, потом отпорола подкладку, зашила туда смолотые в муку человеческие кости и понесла в подарок королеве. Королева не взяла, но хозяйка ходила к ней несколько раз, и, когда в последний раз пришла с сыном, королева взглянула на наследника – и взяла. Еще я знаю, что хозяйка обрядила скелет, приложила к нему записку с именем королевы и закопала возле ее дома. – И она добавила: – А помогала во всем хозяйке Сук Чон, ее невестка, и еще шаманка и гадальщик.

Король приказал доставить к нему шаманку и гадальщика, строго допросил их – они рассказали:

– Мы старые приятели Чан Хи Чхэ. Когда он уезжал в ссылку, то отсыпал нам много серебра и велел помогать во всем его сестре. Мы соблазнились деньгами и творили все, что она нам приказывала. А против кого творили, того не ведаем. В том и признаемся.

Сук Чон на допросе показала:

– Чан каждый день посылала ко мне служанок с записками – просила сшить платье для королевы. Я и сшила. Она мне за это денег дала. Когда она заболела, я пришла к ней навестить ее и вижу: вместе с шаманкой и гадальщиком она колдует, накликает нечистую силу на королеву. Признаю, что шила платье по ее просьбе. А кости ей достал ее слуга Чхор Ён.

Послали стражников за Чхор Ёном, но те вернулись ни с чем – преступник скрылся. Тогда составили описание его примет и разослали по всем провинциям. И вскоре беглеца поймали. Оказалось, он тоже был в сговоре с Чан Хи Чжэ:

– Когда хозяин отбывал в ссылку, он оставил мне много денег и велел помогать его сестре, если ей придется туго. Она попросила меня достать ей человеческих костей – я раскопал несколько могил и принес ей…

Все участники преступления показали одно и то же. У чиновников, проводивших допросы, волосы вставали дыбом от их рассказов. Откопали зарытый под окнами королевы скелет – зрелище гнуснее и порочнее трудно себе вообразить! Разыскали платье королевы, подаренное ей преступницей Чан, оторвали подкладку – посыпалась зеленоватая мука. Король был вне себя от гнева. Когда дознание было завершено, он вздохнул горестно и молвил:

– Воистину, Небо лишило меня разума – как мог допустить я эти гнусные деяния в своем дворце? И с какими глазами предстану я перед покойной супругой в мире ином?

Король приказал обезглавить более десяти главных пособников Чан, а ее служанок и придворных дам выслать из столицы. Он повелел также обнародовать послание двору:

«Совершено злодейское убийство – убийцы лишили жизни мать народа, королеву Мин. Кое-кто пытался убедить меня, что допрашивать преступников – не дело короля. Чушь! От руки злодеев погибла моя жена – могу ли я назначить им кару, не узнав всей правды?»

Пока Чан содержалась в темнице, король размышлял, как с ней поступить. Она – главная виновница преступления. Но она и мать его сына, наследника престола. А ведь связь отца с сыном – основа Пяти норм! И после долгих раздумий он вынес такой приговор:

– Если даже подвергнуть преступницу Чан всем пяти видам казни, злодеяния ее останутся ненаказанными – нет такой кары, которая смыла бы ее грех. Но, принимая во внимание, что она родила наследника престола, повелеваю даровать ей легкую смерть, не уродуя ее тела!

Король своими руками наполнил ядом большую чашу и приказал служанкам отнести ей эту чашу и передать такие его слова:

– Ты совершила тяжкое преступление, и не следовало бы мне даровать тебе легкую смерть от яда. Я решился на это только ради нашего сына, наследника моего трона. Умри же, подлая!

Злодеяния Чан были раскрыты, и весь народ был до глубины души возмущен ими, но сама она не испытывала никаких угрызений совести, никакого стыда. Она радовалась смерти королевы и сверкала злыми глазами на тюремщиков. Когда ей принесли чашу с ядом, она заорала во все горло:

– За что меня губят? Если уж хотите меня отравить, то сначала отравите моего сына!

Она отшвырнула чашу и накинулась с кулаками на служанок. Не в силах справиться с нею, служанки вернулись во дворец и рассказали все королю. Король велел передать ей следующее:

– Я хотел бы собственными глазами увидеть, как ты умрешь, но ты мне противна, я не желаю видеть тебя – и потому послал я тебе яд. Если бы в тебе была хоть капля стыда, ты бы выпила его. Ты не поняла, что этот яд – мой подарок тебе. Ты продолжаешь злобствовать, и теперь я должен отрубить тебе голову. А о сыне не беспокойся и не выклянчивай себе жизнь его именем. Другие вырастят его и воспитают достойно.

Служанки передали ей слово в слово все, что сказал король. Она забегала по темнице, замахала руками, закричала:

– Мин протянула ноги от болезни, а я в этом виновата? Сегодня вы отрубите голову мне, а завтра захотите убить наследника? Не посмеете!

Долго еще выкрикивала она всевозможные оскорбления и угрозы. Когда королю донесли обо всем этом, он приказал доставить к нему Чан.

– Ты погубила королеву, совершила ужасное преступление – следовало бы отрубить тебе голову, руки и ноги и выставить тело твое на всеобщее обозрение. Ради наследника, только ради него, я даровал тебе легкую смерть от яда, но ты отказалась от этой милости. Теперь пеняй на себя!

Чан выкатила на короля бесстыжие свои глазищи и заорала злобно:

– Мин ненавидела меня люто, потому что она оказалась бесплодной. Это она хотела меня погубить. А теперь я должна страдать безвинно? Где же ваша королевская справедливость?

От такой наглости у короля широко раскрылись глаза.

– История не знала еще такой гнусной бабы! – И он приказывает служанкам: – Дать ей яду!

Отбиваясь от служанок, Чан вопит:

– Я ни в чем не виновата! Если убьете меня, убейте и сына моего!

Король пришел в бешенство:

– Заставьте ее выпить!

Служанки навалились на Чан, скрутили ей руки и попытались влить яд ей в