Старый, но крепкий 11 - Макс Крынов

Один из самцов отреагировал первым. Он подобрался к прутьям со стороны самки, принюхался, издал низкий горловой звук — не угрожающий, скорее вопросительный. Самка замерла, прижав уши, но не зашипела. Через минуту она тоже подошла к прутьям, и они замерли друг напротив друга, обнюхивая и изучая.

Этот же самец первым выбрался из клетки. Он осторожно, по миллиметру, переступил порог, замер, огляделся. Потом шагнул вперёд, принюхался к земле, к траве, к коряге с дуплом. Самка ждала, пока он отойдёт подальше, и только потом покинула свой вольерчик.

Они избегали друг друга. Первые полчаса каждый исследовал вольер самостоятельно, не пересекаясь. Потом самец забрался в дуплянку, самка устроилась в траве.

Ни драки, ни даже шипения. Следом за ними из клеток осторожно начали выходить и другие зверьки.

— Они не дерутся, — прошептала Гуля, боясь спугнуть.

— Пока нет, — так же тихо ответил я. — Посмотрим, что будет через час.

Через час ничего особо не изменилось. Самцы и самки наконец начали выбираться из своих клеток, расходились по своим углам, иногда поглядывая друг на друга, иногда отворачиваясь. Агрессии не было, но и дружелюбия — тоже. Просто незнакомые существа в одной комнате, каждый занят своим делом. Всё идёт по плану.

Мы вернулись в деревню, пообедали, а к вечеру мы снова были в питомнике. Зверьки куда активнее сновали по вольеру и не конфликтовали друг с другом. Можно считать это успехом.

Питомник работал. Шерстокрылы привыкали к нам и друг другу. Гуля расцветала на глазах.

Все шло прекрасно, если бы не одно «но».

На третий день совместного содержания мы с Гулей пришли в питомник ближе к полудню. Солнце стояло высоко, заливая поляну ярким, почти ослепительным светом. Шерстокрылы в большом вольере уже привыкли к нашему присутствию — они не прятались, когда мы подходили, и позволяли Гуле кормить их с руки через прутья.

— Смотри, они совсем ручные! — радовалась племяшка, протягивая кусочки коры.

Я тем временем вертел головой, не глядя на шерстокрылов.

Что-то было не так. Меня посетило какое-то смутное, едва уловимое ощущение беспокойства, которое я не мог четко объяснить.

Проверил местность вокруг нас: вроде чисто. Осмотрел периметр — растения на месте, ни одно не повреждено. Посмотрел на небо — ни облачка.

И всё равно. Что-то было не так.

— Гуль, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Давай-ка отойдем от клеток.

— А что случилось? — она послушно встала, подошла ко мне.

Я не ответил — развернул осязание на полную, захватывая максимум вокруг поляны: деревья, траву, ручей, мелких зверьков в норах, птиц на ветках.

Всё вроде как обычно… разве что птицы были встревожены: застыли на ветках и молчали.

В лесу по большей части всегда есть шум. Если вдруг наступила тишина, значит, появился хищник, привлекать внимание которого никто не желает.

Я снова поднял голову к небу, и сразу увидел этого самого хищника. Над нашими головами, едва не задевая брюхом кроны сосен, пролетел дракон.

Он был молодой и не такой огромный, как драконица в Лесу Туманов, но и не маленький — размах крыльев метров двенадцать, не меньше. Чешуя тёмно-зелёная, с бронзовым отливом на брюхе и внутренней стороне перепонок.

Он сделал круг над поляной, потом второй. Его крылья разрывали воздух с низким, гулким ревом.

Шерстокрылы в клетке будто сошли с ума. Животные бились о прутья так, что металл гудел. Самцы свистели — пронзительно и отчаянно, призывая самок прятаться, самки же метались по вольерам, ища выход, царапали их когтями.

Гуля схватила мою руку и застыла. Я уже видел этот ступор, в который она впала при встрече с кабаном: глаза остекленели, мышцы напряглись.

— Гуля! Слушай меня. Ты слушаешь?

Она моргнула.

— Д-да…

— Хорошо. Теперь делай, как я скажу. Видишь то дерево? — я указал на старый дуб у края поляны. — Иди туда и встань под ветками. Там абсолютно безопасно. Дракон там не сядет, крылья не позволят. Тебе никто не навредит, пока я рядом.

— Дядь… — её голос сорвался.

— Ты справишься.

Она вздохнула — глубоко, судорожно, как перед прыжком в воду. Потом разжала пальцы, которыми вцепилась в мой рукав и побежала.

А я повернулся к дракону.

Громадина сделала ещё один круг, спускаясь ниже. Я чувствовал его взгляд на себе — изучающий и голодный. Шерстокрылы в клетках бились в истерике, и их запах и их Ци привлекали хищника.

Дракон приземлился на краю поляны, в десятке метров от меня. Там он медленно сложил крылья и уставился янтарными глазами. С земли он казался ещё больше — грузный, мускулистый, с длинной шеей и массивной головой, увенчанной гребнем из костяных наростов. Из пасти, чуть приоткрытой, валил пар — и пахло от него серой и горелым мясом. Огненный, выходит. Не агрессивен, скорее любопытный и голодный. Но хищник есть хищник, и маленького человека он уважать не будет, если только человек не покажет, что он этого уважения стоит.

Я сделал шаг вперёд, вставая между драконом и клетками, и развернул ауру. Моя Ци, пропитанная звериной энергией из королевского Питомника предупреждающе ударила вокруг.

Дракон дёрнулся, гребень на загривке встал дыбом. Хищник издал низкий горловой рык и развернул свою ауру сам. Энергия, пропитанная пламенем и древней кровью ударила в меня и я почувствовал, как мои собственные каналы напряглись.

Зверь решил проверить, кто главный.

Что ж…

Я развернул ауру на полную — на весь предел, который я мог контролировать. Сила, которую я набирал годами, обрушилась на дракона. Давление Ци было таким, что трава вокруг меня прижалась к земле, а ветки на ближайших деревьях затрещали. И это я еще сосредоточил давление на противнике.

Дракон не устоял. Его лапы подогнулись, и громаду впечатало пузом в землю.

Дракон попытался выпрямиться, но моя аура давила и давила сверху. Дракон попытался было открыть пасть, но чистое давление Ци не давало технике сформироваться.

Гребень на загривке духовного зверя опал, а в глазах теперь засел страх. Дракон попятился, не отрывая от меня взгляда, и в этом взгляде не было больше ни голода, ни любопытства, одно только желание убраться отсюда подальше и как можно быстрее.

Я не стал его преследовать и убрал ауру. Стоило только давлению исчезнуть и дракон, почувствовав свободу, развернулся, расправил крылья и взмыл в небо.

Я смотрел, как