Жизнь под прицелом - Sasha Han

Тишина.

Тишина после его ухода была другой — плотной, настороженной. Я не поворачивалась к Мише, чувствовала его взгляд на своей спине — тяжёлый, пронизывающий, как будто между лопатками что-то горит. Хорошо, что мы в офисе. Здесь он не может сделать ничего такого, что сделал бы в другом месте. Вот в это я очень хотела верить.

Медленно подошла к окну, посмотрела на город — панорамный вид открывался отсюда шикарный. Небоскрёбы, улицы, крыши домов, дальний лес на горизонте, всё немного в дымке. Солнце било в глаза, заставляло щуриться — я подняла руку, прикрыла ладонью. Где-то внизу двигались люди — такие маленькие отсюда, муравьи, — машины, жизнь шла своим чередом. А здесь, за стеклом, время замерло.

Он подошёл сзади — я услышала его шаги по ковру, тихие, почти неслышимые, но я слышала, — почувствовала его дыхание у своего затылка. Тёплое. Спокойное. Это спокойствие пугало больше всего. Потом его руки легли на мои плечи — и сжали. Больно. Пальцы впились в кожу, как стальные тиски, — я поморщилась, но не вырывалась. Бесполезно.

— Как же ты успела... — голос его был тихим, но в нём клокотала ярость, едва сдерживаемая. — И откуда же у тебя такие знакомства?

Хотел придушить — я чувствовала это по тому, как напряглись его пальцы, как задрожали от сдерживаемого гнева, по этому тихому дрожанию, которое передаётся прямо в плечи. Но не мог — здесь, в офисе, при людях.

— Да я его первый раз вижу, веришь? — я повернула голову, посмотрела ему в глаза. Честно. Без вранья.

Его лицо было тёмным — не смуглым, а вот именно тёмным, как будто внутри что-то потемнело, — глаза почти чёрными от ярости. Губы сжаты в тонкую линию, почти белую по краям. Я видела, как пульсирует вена на виске — размеренно, быстро.

— Как же я тебе шею хочу свернуть, — он произнёс это тихо, почти нежно. И от этой нежности стало ещё страшнее. Когда человек орёт — это понятно, это хотя бы предсказуемо. А вот когда вот так, тихо...

Я сглотнула, почувствовала, как сухость в горле мешает говорить — как будто там что-то застряло и не пускает слова. Но надо было вернуть его к реальности, напомнить о последствиях.

— Миш, ну ты же сам знаешь, доказательств у них нет, — голос мой звучал удивительно спокойно, хотя внутри всё тряслось, вот прямо мелко так тряслось. — А вот если я сейчас пропаду — вот это уже да, будет как-то неудобненько.

Он замер. Пальцы ослабили хватку — не убрал рук, просто чуть отпустил. Стоял так, тяжело дыша, борясь с собой — я слышала это дыхание, слышала, как он берёт себя в руки, по одному вздоху. Потом резко отпустил, отвернулся. Достал телефон.

Глава 24

Набрал Пашу. Говорил тихо, отрывисто — я не слышала слов, только интонацию, жёсткую, приказную, и короткие паузы на ответы. Повесил трубку, повернулся ко мне:

— Паша заберёт тебя.

Пиздец, короче.

* * *

Паша примчался быстро — буквально через пятнадцать минут. Появился в дверях кабинета как тень — беззвучно, без лишних движений, без лишних слов. Кивнул Мише, а тот в ответ показал мне: иди. Я сделала глубокий вдох — медленно, ровно, — выдохнула, и ровной походкой поплыла из кабинета. Ощущение чужого взгляда в спину не пропало, пока двери лифта не закрылись. Коридор был длинным, блестящий пол отражал лампы — красиво, если честно, как будто идёшь по воде.

— Богиня, — тихо наклонившись к моему уху, сказал Паша, чуть улыбаясь, как только двери лифта сдвинулись. Его голос был низким, почти неслышным — только для меня. Лифт пошёл вниз, мягко, плавно, и я почувствовала это в ногах — лёгкое, почти невесомое проседание.

Вот мы уже в машине. Я на заднем сиденье, смотрю в окно, вижу, как мелькают улицы, дома, люди — всё это скользит мимо, как в немом кино — и не могу избавиться от ощущения, что всё это может закончиться в любой момент. Любой. Момент. Это ощущение я уже знаю — оно сидит где-то в районе солнечного сплетения и тихо ноет.

* * *

Паше-то все эти программки и навыки достались на шару, так сказать. Хотя, конечно, без меня он повторить этого не сможет — никогда, ни за что. И не совсем, конечно, на шару — а за мою жизнь, по сути. Такой размен. Однако помню я очень хорошо, как всё это досталось мне...

Как я уже говорила, в этом смысле Глеб у нас был бог. Настоящий, без преувеличения — тот, кто мог вломиться на любой сервер, обойти любую защиту, взломать что угодно. Я восхищалась им — и боялась одновременно, вот такой вот коктейль, не самый полезный. После того раза с порезанными венами он, естественно, никак не мог ко мне подобраться — все его жопили изо всех сил, не давали даже близко подойти. Но он придумал-таки, как.

Звонит как-то. Я увидела его имя на экране — и внутри всё сжалось, как будто кулак закрылся прямо под рёбрами. Сердце ударило сильнее, ладони вспотели. Ответила, стараясь, чтобы голос звучал ровно:

— Алло?

— Ле-ся, — он произнёс моё имя так, будто пробует его на вкус, растягивает каждый звук, смакует. Я слышала в его голосе это — обволакивающее, тёплое, обманчивое. — А что ты сегодня делаешь?

— А что? — я напряглась, пальцы сжали телефон крепче.

— Хотел тебя в гости пригласить, — опять этот голос, мягкий, как будто ничего между нами и не было.

— Зачем? — вопрос идиотский, но я не могла удержаться.

Пауза. Я слышала, как он дышит в трубку — медленно, размеренно, спокойно. Потом:

— Могу рассказать тебе, как я сервера взламываю.

Вот это было предложение. Удар под дых. Я не просто хотела это узнать — я мечтала. Годами. Это был мой личный Грааль, вершина, к которой я тянулась, но не могла достичь. В голове вспыхнула какая-то яркость, как будто свет включили. И вот он предлагает. Просто так. На блюдечке.

— И что ты хочешь? — опять идиотский вопрос, но надо было услышать это вслух.

— Всё, — он ответил без обиняков, прямо, жёстко. — Всё, что захочу.

И если бы это был кто-то другой... Ну вы понимаете — фигня вопрос, не стоило бы даже раздумывать. Но вот с Глебом никогда нельзя было быть уверенной, чем это всё закончится. Он не увлекался бдсм — нет, это было бы слишком просто, слишком предсказуемо, с сейфвордами и правилами. Он был садистом.