Во все Имперские ТОМ 11 Непобедимое Солнце - Альберт Беренцев

За меня сейчас были девять моих людей, плюс еще Пожарская и Буранов явно за меня. Ну и Полётов определенно за Михаила голосовать не намерен. Таким образом у меня тринадцать голосов, считая еще мой собственный.

И еще остается ровно тринадцать же человек, которые неизвестно как проголосуют. Вообще хорошо, но победа не гарантирована, Михаил может устроить ничью...

— Я в свою очередь требую, что Багатур-Буланов не голосовал, — заявил я, — Он не Старший клана. Старший Булановых — Павел Павлович.

— Принято, — согласился Полётов.

— Требование законное, — подтвердил Франк, явно вошедший во вкус быть наблюдателем на этих выборах.

Ну всё...

Вот теперь у меня тринадцать голосов против двенадцати. Переиграл, как по нотам. Главное, чтобы теперь никто не подвёл.

Кабаневич, видимо, подумал о том же, о чем и я, потому что тут же попытался пойти в контратаку. Он указал на маленькую княжну Пожарскую, судя по всему, герцог слышал, как девочка говорила о своём желании проголосовать за меня:

— Тогда и её нужно убрать... Пожарская — несовершеннолетняя. У неё еще чакры не проснулись. Да за ней и нет никакого клана, она последняя в роду.

Полётов устало взглянул на герцога:

— Остановитесь, Кабаневич. Это уже чересчур. Вам отлично известно, что Её Светлость княжна Пожарская и даёт нашему собранию наибольшую легитимность. Она — последняя из клана Пожарских. Это был великий клан, и его представитель участвовал в том самом Земском Соборе, который избрал на престол Багатур-Буланову. Вот почему я попросил Его Величество Бонапарта разыскать девочку во французском приюте и привезти её сюда. Пожарские — это то, что связывает наш Земский Собор с тем Московским. Ниточка сквозь века, понимаете?

Пожарские — единственный клан, который принял участие в обоих Соборах, и в том древнем, и в нашем. Это важно для магократии. Это преемственность. Что же до княжны, то она пока что незамужняя, как легко догадаться по её возрасту, поэтому однозначно является Пожарской и Старшей клана. А её нераскрывшаяся магия никакого отношения к делу не имеет. Она магократ по рождению, этого довольно.

Кабаневич скрипнул своими платиновыми зубами от злости, княжна Пожарская показала герцогу язык.

— Показывать язык — невежливо, моя госпожа, — назидательно сообщил девочке Бонапарт, — Это недостойное поведение для АРИСТО.

— Простите, Ваше Величество, — потупила глазки девочка.

— Ладно, голосуем, — заявил Полётов, — Клянусь, еще минута промедления — и я напялю корону себе самому на голову. Без всяких Соборов.

Полётов и правда извлек из кармана плаща корону — древнюю, уродливую и почерневшую от времени.

Ба! Да это же корона Рюрика. Та самая, которой короновался в Семендере Павел Стальной.

Интересно, где и как Полётов её раздобыл...

— Кто за коронацию Александра Нагибина-Рюриковича и восстановление Рюриковичей на троне — поднимите руки, — отчеканил Полётов.

Первым руку вверх вздернул Михаил, видимо в припадке желания отмочить шутейку. Ибо права голоса мы Буланова, помнится, лишили...

— Опустите, — потребовал Полётов.

Михаил покорно опустил руку.

Зато руки подняли мои люди — Старший Шаманов, Старший Пушкин, Старший Железнов, Старший Мухожуков, Старший Прыгунов...

Потом чуть замешкавшийся Эриксон, потом оба архиепископа...

Итого восемь голосов.

— Дрочило, руку подними, — напомнил барону Рукоблудову о его обязанностях Акалу Шаманов.

Рукоблудов воздел к небесам свою окровавленную палицу.

Девять.

Княжна Пожарская подняла ручку.

Десять.

Последним руки подняли Буранов и я.

Двенадцать.

Чего, блин? Какого хрена двенадцать?

Я сверлил взглядом Велесова, но толстяк только пожал плечами, руки он так и не поднял.

И Полётов тоже...

Да быть не может! Неужели они поверили бредням Кабаневича? Или правда решили, что Михаил будет для них более удобным Государем?

— Двенадцать голосов, — безжалостно доложил Полётов, — Возражений по подсчету нет?

— Никак нет, — елейным голосом сообщил Кабаневич.

Я бы с удовольствием возразил, но возражать тут было нечего. Считать Полётов явно умел не хуже меня и всех остальных присутствующих,

— Поднимите теперь руку те, кто голосует за Михаила Багатур-Буланова и сохранение династии Багатур-Булановых на престоле, — потребовал Полётов.

Дрочило было попытался снова воздеть ввысь свою палицу, на этот раз самым первым, но я осадил его:

— Вы уже проголосовали, барон. Повесьте ваше оружие на пояс, пожалуйста.

Вверх взметнулось сразу несколько рук...

Бегунов, потом разумеется Кабаневич, Водянов, Духовитов, Зеркаловский, Формовищин, Земнотяглович...

Потом Громовищин, Незримов, Темнобилов...

Итого уже десять.

Я вообще не понимал в чем дело, какого хрена вообще происходит... И зачем я только тратил время и силы на обработку этих ублюдков?

Михаил изволил одарить меня улыбкой, он будто прочитал мои мысли, возможно потому что они сейчас отразились на моем челе, потом Буланов громко произнес:

— Всё просто, Нагибин. Они вас не знают. А меня знают, уже давно. Вы так и не поняли главную суть магократии. Неважно, кто ты. Важно, с кем ты знаком, и как давно. Маги мудры. Они знают, чего от меня ждать. А чего ждать от вас — нет. И поэтому выбирают проверенное...

— Заткнитесь, — прервал этот поток поучений Полётов.

На Михаила он даже не смотрел, но руку за него все равно поднял.

Одиннадцать.

Но один хрен меньше чем у меня...

Я уставился на Велесова, как и в прошлый раз, когда голосовали на меня.

— Простите, — выдохнул толстяк, — Но Михаил прав. Его мы знаем. Так что если он еще раз захочет нас надуть — сможем это предотвратить. А вот вы темная лошадка, князь. Да и к тому же Рюрикович... Рюрикович в двадцать первом веке! Дичь какая...

И Велесов поднял руку за Михаила.

Всё.

Двенадцать.

Я с упавшим сердцем ждал, когда поднимется еще одна последняя рука, но она так и не поднялась.

— Меченосцев, вы уснули, Ваша Светлость? — осведомился Полётов, — Поднимите руку и покончим с этим.

— Я не могу поднять руку, — спокойно отчеканил Меченосцев, — Ни один из претендентов не достоин русского престола. Они мне оба не нравятся.

— Поднимите руку, князь, — чуть ли не зарычал Полётов, — За Михаила, за Нагибина, хоть за Дрочилу Рукоблудова, плевать! Нам нужно выбрать сейчас же, иначе мы всем окончим этот день на виселицах!

— Это меня не волнует, Ваше Высочество, — Меченосцев отвесил Полётову вежливый поклон, — Волноваться следует лишь о чести и уважении, но никак не о жизни. А я не могу принять на