Во все Имперские ТОМ 11 Непобедимое Солнце - Альберт Беренцев

Я нервно и шумно расхохотался:

— Это отлично сказано, князь!

Меченосцев в ответ отвесил очередной поклон, на этот раз мне.

Ну понятно. Благородный носик ублюдка был оскорблен запахами Чумновского, уши — фамилией барона Рукоблудова, а взор — покрытым мухами графом Мухожуковым.

— Меченосцев, вы проголосуете? — с напором и чуть ли уже не с угрозой произнес Полётов.

— Нет, Ваше Высочество. Я не проголосую. Даже если вы, Михаил и Нагибин с его восемьдесят восьмым рангом все вызовите меня на дуэль. Я не проголосую. Умру, но не приму бесчестного решения.

Меченосцев мне нравился все больше.

Я отлично понимал, что дело тут не в чести, даже не в том, что мы с Михаилом мудаки, хотя мы и безусловно были мудаками. Просто Меченосцеву нравилось ходить по краю, он потому и был единственным в России Старшим, который лично приехал помахаться на турнире.

— Итого. Двенадцать за Михаила, двенадцать за Нагибина, — процедил Полётов, — Его Светлость князь Меченосцев изволил воздержаться. Ну что же... Регламент позволяет мне переголосовать. Прецеденты на Московском Земском Соборе были. Нагибин, вы даете слово магократа, что назначите меня пожизненным канцлером в случае, если займете престол?

— Разумеется, — кивнул я, — Даю слово магократа. При всех.

— В таком случае я переголосую, дамы и господа... За Рюриковичей!

Полётов вяло вскинул руку, исполнив нечто вроде римского салюта.

— Итого, тринадцать за Нагибина, одиннадцать за Михаила, — подытожил Полётов.

— Ваше Высочество, одумайтесь! — ахнул Кабаневич.

— Не усложняйте, герцог, — пожал плечами Полётов, — Меня устраивает князь Нагибин. Решение принято. Разве что есть еще желающие переголосовать...

Кабаневич метнулся к Буранову:

— Князь, умоляю вас...

— Нет, герцог, — Буранов мотнул головой, — Я за Нагибина. Я не верю в Крокодилов, простите. А что касается преступного прошлого Нагибина, про которое вы рассказали... Знаете, я в Китае такого насмотрелся, что ко многим вещам отношусь проще. Извините. Я вас уважаю, вы знаете.

Но Кабаневичу сейчас было плевать на уважение Буранова, он уже бежал к Меченосцеву.

Однако Меченосцев смерил герцога таким взглядом, что Кабаневич сразу же осознал — тут ловить нечего.

Тогда герцог бросился к княжне Пожарской:

— Милая девочка, послушайте...

— Не хочеть слушать, — заявила Пожарская на своем ломаном русском, — Ты меня ругать, герцог. Забыл? Нагибин силен. Михаил слаб. Чего тут выбирать?

Герцог Кабаневич понял, что он проиграл, он обводил наш Земский Собор безумными и налитыми кровью глазами, как раненый зверь, загнанный в ловушку.

Михаил тем временем поднялся со скамьи, отвесил поклон, один единственный всем сразу и начал спускаться с холма...

Полётов взял в руки корону Рюрика:

— Свершилось. В России новый законный Император. Спустя четыреста лет династия Рюриковичей восстановлена на престоле.

Я подошел к Полётову, встал на колени.

Псковский архиепископ прочел надо мной молитву.

Княжна Пожарская возложила мне на голову корону, также как её далекий предок когда-то возложил корону Софии Багатур-Булановой.

Я испытывал странные чувства... Как будто история вдруг обезумела и пошла вспять.

Несколько столетий назад Булановы свергли Рюриковичей, а теперь Рюриковичи свергли Булановых...

И в то, что я стал главным участников этих событий, верилось с трудом. А с еще большим трудом — в то, что цель наконец достигнута.

Я Император Всероссийский, официально.

Александр I Рюрикович. Надо будет потом еще придумать себе погремуху. Какую-нибудь крутую. Не такую пафосную, как у Павла Вечного, но и не такую дебильную, как у Павла Стального...

— Боже, Царя храни! — провозгласила магократия.

Аристо уже выстроились в очередь целовать мне руку, даже те, что голосовали против меня. Эти как раз целовали мне руку с особым почтением.

Поразительно. Как один момент может все изменить...

— Нормальную коронацию проведем позже, когда усадим вас на трон. Пока что хватит этого, — сообщил Полётов, подавая мне Конституцию.

Я подписал документ, теперь уже как Император.

Предпоследней целовать мне руку подошла Тая.

— Ох, моя Государыня... — я потрепал девушку за пухлую щечку, — А вот дед твой дурак. Он мог стать тестем самого Императора, а стал его врагом.

Кабаневич единственный из всех целовать мне руку не подошёл. Это еще не бунт против короны, конечно, но уже близко к тому.

— Я даже не знаю, что сказать, Саша, — печально произнесла Тая, — Я в шоке, если честно...

— Ничего, пройдет. Иди отдохни, мой синий кабанчик.

Последним ко мне подошёл Франк. Он мне руку просто пожал, как равный равному.

— Добро пожаловать в клуб Императоров, коллега, — сказал Франк Бонапарт по-французски, — Работенка у нас дерьмовая. Сразу предупреждаю.

— Ага, это я уже заметил, хотя Император я всего лишь полминуты... — ответил я, хохотнув.

— Россия и Франция теперь друзья навек, я так понимаю? — осведомился Франк.

— Не на век. На тысячелетия, дружище Франк!

Но нашу беседу двух Императоров довольно бесцеремонно прервал Полётов:

— Надо поговорить, Ваше Величество. Срочно.

Я не сразу сообразил, что «Ваше Величество» это теперь я, и что Полётов обращается ко мне, а не к Франку.

Великий Князь оттащил меня в сторону:

— Ваше Величество, вы же понимаете, что законный канцлер Империи теперь я? А ваша жена Лада — никто?

— Она не никто, она все еще моя жена, — парировал я, — Императрица. Но не шальная, конечно. Шальная Императрица — это моя пропавшая жена Маша...

— Нагибин, мне не до шуток сейчас.

— Да, верно, — кивнул я, — Вы канцлер, Полётов.

— Хорошо. И у вас есть план переворота. Свой собственный. Тот, который вы скрывали от меня. Вы готовы осуществить его сегодня же. Не отрицайте.

— Хм...

— Спокойно. Никто из ваших людей вас не сдавал, Ваше Величество. У меня свои источники. Во дворце.

— Да. План есть, — не стал отрицать я.

— Его следует осуществить немедленно, — потребовал Полётов, — Иначе нам конец. Счет времени идёт на минуты.

— Невозможно, — вздохнул я, — Лада будет готова только в семь вечера. Не раньше. Они там сейчас вычищают Булановское ЧВК от людей Алёны и Павла Стального. Если этого не сделать перед переворотом — будет