Ананасы в шампанском - Игорь Северянин

Вы помните прелестный уголок —

Осенний парк в цвету янтарно-алом?

И мрамор урн, поставленных бокалом

На перекрестке палевых дорог?

Вы помните студеное стекло

Зеленых струй форелевой речонки?

Вы помните комичные опенки

Под кедрами, склонившими чело?

Вы помните над речкою шалэ,

Как я назвал трехкомнатную дачу,

Где плакал я от счастья, и заплачу

Еще не раз о ласке и тепле?

Вы помните… О да! забыть нельзя

Того, что даже нечего и помнить…

Мне хочется Вас грёзами исполнить

И попроситься робко к Вам в друзья…

Всё по-старому

– Всё по-старому… – сказала нежно. —

     Всё по-старому…

Но смотрел я в очи безнадежно —

     Всё по-старому…

Улыбалась, мягко целовала —

     Всё по-старому.

Но чего-то всё недоставало —

     Всё по-старому!..

Из письма

Жду – не дождусь весны и мая,

Цветов, улыбок и грозы,

Когда потянутся, хромая,

На дачу с мебелью возы!

У старой мельницы, под горкой,

На светлой даче, за столом,

Простясь с своей столичной «норкой»

Вы просветлеете челом.

Как будет весело вам прыгать

То к чахлой лавке, то к пруду,

Детей к обеду звонко кликать,

Шептать кому-то: «Я приду»…

И как забавно до обеда,

Когда так яростны лучи,

Позвать мечтателя-соседа

С собой на дальние ключи…

Посвящение

Тебя не зная – всюду, всюду

Тебя искал я, сердцем юн:

То плыл на голубую Суду,

То на нахмуренный Квантун…

Мне много женских душ дарило

Свою любовь, свою печаль…

В них не найдя тебя, ветрило

Я поднимал – и снова в даль!

Так за второй встречалась третья…

Но не было меж них тебя…

Я не отчаивался встретить

Тебя, владычица моя!

Тогда, бесплотная доныне,

Прияла ты земную плоть:

Весной, в полях, под небом синим,

С тобой нас съединил Господь.

Твой первый взгляд явил мне чудо

(Он – незабвенный амулет!):

И ты меня искала всюду,

Как я тебя, пятнадцать лет!

Найти друг друга, вот – отрада!

А жизнь вдвоем – предтеча тьмы…

Нам больше ничего не надо:

Лишь друг вне друга – вместе мы!

Романс

О, знаю я, когда ночная тишь

Овеет дом, глубоко усыпленный,

О, знаю я, как страстно ты грустишь

Своей душой, жестоко оскорбленной!..

И я, и я в разлуке изнемог!

И я – в тоске! я гнусь под тяжкой ношей.

Теперь я спрячу счастье «под замок», —

Вернись ко мне: я все-таки хороший…

А ты – как в бурю снасть на корабле —

Трепещешь мной, но не придешь ты снова:

В твоей любви нет ничего земного, —

Такой любви не место на земле!

Примитивный романс

Моя ты или нет? Не знаю… не пойму…

Но ты со мной всегда, сама того не зная.

Я завтра напишу угрюмцу твоему,

Чтоб он тебя пустил ко мне, моя родная!

Боюсь, он не поймет; боюсь, осудит он;

Боюсь, тебя чернить он станет подозреньем…

Приди ж ко мне сама! Ты слышишь ли мой стон?

Ты веришь ли тоске и поздним сожаленьям?

Иль нет – не приходи! и не пиши в ответ!

Лишь будь со мной и впредь, сама того не зная.

Так лучше… так больней… Моя ты или нет?

Но я… я твой всегда, всегда, моя родная!

Стансы

Простишь ли ты мои упреки,

Мои обидные слова?

Любовью дышат эти строки,

И снова ты во всём права!

Мой лучший друг, моя святая!

Не осуждай больных затей;

Ведь я рыдаю, не рыдая.

Я, человек не из людей!..

Не от тоски, не для забавы

Моя любовь полна огня:

Ты для меня дороже славы!

Ты – всё на свете для меня!

Я соберу тебе фиалок

И буду плакать об одном:

Не покидай меня! – я жалок

В своем величии больном…

Намеки жизни

В вечерней комнате сидели мы втроем.

Вы вспомнили безмолвно о четвертом.

Пред первым, тем, кто презирался чертом,

Четвертый встал с насмешливым лицом…

Увидевший вскричал, а двое вас —

Две женщины с девической душою —

Зажгли огонь, пугаясь бледнотою

Бессильного осмыслить свой рассказ…

…Утрела комната. И не было троих.

Все разбрелись по направленьям разным.

Служанка Ваша, в любопытстве праздном,

Сдувала пыль. И вдруг раздался крик:

У письменного – скрытного – стола

Увидела подгорничная в страхе,

Что голова хозяина… на плахе!

Всё через миг распалось, как вода.

…А заденела комната, с письмом

От Вашего врага пришел рассыльный.

И в том письме, с отчаяньем бессильным

Молили Вас прийти в презренный дом:

Ребенок умирал. Писала мать.

И Вы, как мать, пошли на голос муки,

Забыв, что ни искусству, ни науке

Власть не дана у смерти отнимать.

…Вы вечером страдали за порыв,

И призраки Вам что-то намекали…

А жизнь пред Вами в траурном вуале

Стояла, руки скорбно опустив.

И показав ряд родственных гробов,

Смертельный враг духовных одиночеств,

Грозила Вам