Вполголоса - Наталья Сергеевна Филимонова

Знаю, нет у тебя ничего

За душой – только я, и всего-то…

Ты меня создаёшь из слогов,

Будто песню играешь по нотам.

Звукоряд изучив наизусть,

Без подглядки, потворствуя ритму,

Ты читаешь меня как молитву –

Я вдыхаю тебя и молюсь.

«Девочка моя стала взрослой…»

Девочка моя стала взрослой:

курит травку

на детской площадке с подростками,

пьет дешёвое пиво, выражается матом,

ведёт себя так, как ей надо.

Я говорю: «Не выходи раздетой!»

А у нее руки в наколках,

и волосы фиолетовые.

Её провожают бородатые мальчики

в белых кедах.

В телефон кричу ей: «Где ты, где ты?!»

Волнуюсь, жду, как всегда к ужину,

но понимаю, что я не нужная,

не удобная, не современная,

а у неё жизненные перемены.

– Не уходи далеко, заблудишься…

– Мам, проснись, тебя не добудишься!

Открываю глаза – привиделось!

Сидит рядом, маленькая, невинная.

Тычет пальцем в книгу: «Прочти!»

Ей завтра пять. Почти.

«Не говорю на твоём языке…»

Не говорю на твоём языке,

Не сочиняю стихи, не пишу картины.

В моем, видавшем виды, пустом рюкзаке

Лежит чья-то жизнь из многодневной рутины.

Внутрь смотрю, а там глубина до небес,

Дыхание ветра и строки непонятых мыслей –

Они не рифмуются, дремучие, будто лес,

Не несущие никакого смысла.

Не живу в твоём городе. Не живу

Ни в одной из твоих «любящих женщин».

Мне поклоняется дождь, будто бы божеству,

А ты с каждым днём помнишь меня всё меньше.

«Вполголоса, вполшёпота, вполмысли…»

Вполголоса, вполшёпота, вполмысли,

В безжизненном пространстве смысл жизни

Произношу по чужеземным буквам,

Не связывая элементы звука –

Несказанные строки и слова

Во мне воспроизводятся едва.

Вполшёпота – не тихо и не слышно.

Вполшёпота – не низко и не слишком.

Вполшёпота – молчком, перебирая

Внутри себя, от края и до края,

Весь смысл существования тебя.

Как будто бы во рту стеклянный шарик

Катает неразумное дитя.

«Этот снег о тебе, о тебе – не иначе…»

Этот снег о тебе, о тебе – не иначе –

Шепчет на языке многозначном.

Мне его переводят холодные звёзды,

Видишь – с неба летят белоснежные грозди.

Этот снег о любви, но об этом ни слова.

Осыпает меня. Сыпет снова и снова.

Мне его предсказали летящие птицы.

Собираю любовь по крупицам,

Будто крохи от млечного снеговорота,

От земли до небес, будто песню по нотам.

Вот же! Вот! Снег воздушен и бел.

Это он о тебе, о тебе.

«Не устаю сопротивляться…»

Не устаю сопротивляться

весне и твоему обаянию,

которые то и дело

отвлекают меня от мысли,

что закончилась зима,

а я всё ещё живу в том времени,

где снег – это лучшее,

что могло со мною случиться.

«Я у тебя прошу совсем немного…»

Я у тебя прошу совсем немного –

Верни себя. Ко мне себя верни.

Любовь твою ничем не заменить,

В ней есть и от ребенка, и от Бога.

Когда стоит над нами синева

Ночного неба, и косится строго –

Снимает траур черная зима –

И терпеливо смотрит на дорогу.

«Холодно так, что трясутся поджилки…»

Холодно так, что трясутся поджилки.

Ты собираешь свои пожитки,

складываешь в рюкзак и молча

уезжаешь ночью.

Холодно так, что становится страшно.

Ты принимаешь решение важное,

долго молчишь, не отвечая.

Ветер бьётся в окно отчаянно,

холодно так, что непонятно

всё ли в порядке.

Мёрзну от боли, не чувствуя ног,

будто испытывает Бог

нас с тобой на желание вместе

быть, но на моём месте

ты бы не смог…

«Говори о любви только…»

Говори о любви только

шёпотом или взглядом.

Намекай, обнимай,

ну а большего и не надо.

Не пугай это чувство,

оно повидало немало,

Пусть останется так,

как задумано и предстояло.

Говори между строк –

я умею читать, я слышу.

Только тише, пожалуйста!

Только, пожалуйста, тише…

Если хочешь, пиши

на любом языке или жестом…

Я пойму тебя,

я почувствую,

честно-честно.

«Вода в реке уснула. Чуть дыша…»

Вода в реке уснула. Чуть дыша

Трепещет город шумными речами.

Качаю озорного малыша –

Ему не спится белыми ночами.

Уставшие от всякой суеты,

Немые мысли следуют по кругу,

И держит день невидимую руку

На чёрной вене плещущей воды.

«Встрепенулась земля, будто птица отросшими перьями…»

Встрепенулась земля, будто птица отросшими перьями:

Перед тем, как взлететь, набирает и силу, и вес.

Посмотри, как дрожит в напряжении лес,

Выбирая себе направление верное.

И, цепляясь за небо, взлетает листва многоликая,

Заполняя просвет, в безграничное эхо весны.

Солнце ластится к тоненьким веткам и прыгает

На тебя – чаще сверху, чем со спины.

Ты стоишь и молчишь, заслоняя меня от величия…

Чтобы я удивлялась тобой, а не кем-то другим.

Только эта любовь… только эта любовь горемычная

Никогда не подаст мне руки.

Тоска

Вся она – предвестница печали –

В чёрное одета и молчит.

На руках своих её качаю,

Будто дочь, не спящую в ночи.

Смотрит на меня и не отводит

Глаз своих холодных и больших.

Вот она – кто иссушает воды

В родниках тоскующей души.

И неповторима и прекрасна.

Выше мысли, тише тишины.

Пред её неудержимой страстью

Все без исключения равны.

И глядит в меня, не улыбаясь,

Согреваясь на моей груди.

Я ей напеваю: баю-баю,

Отдохни, поспи, не уходи…

«Август жаркий, август терпкий…»

Август жаркий, август терпкий,

Август безразлично-редкий

Проверяет нас на вкус,

Будто ест рябину с ветки,

От своих смущаясь чувств.

Протяни к воде ладони –

В ней, на глубине бездонья

Замирает рыбья жизнь.

И в её бессмертном стоне

Есть неуловимый смысл.

«Вокруг необратимость октября…»

Вокруг необратимость октября

Встаёт на горизонте втихаря

И солнцу улыбается незрело.

Листва к утру изрядно постарела,

Как, впрочем, я. Мне тоже не к лицу

Осенняя туманность турмалина.

У прошлого отрезав пуповину,

Я понимаю, что иду к концу.

Пусть время поджимает неустанно –

Я всё равно природе благодарна

За ту любовь, которая внутри

Горит неиссякаемо и громко

И ластится обиженным ребенком,

И засыпает на моей груди.