Вполголоса - Наталья Сергеевна Филимонова

«Мёрзнет камень. Твердеет земля…»

Мёрзнет камень. Твердеет земля.

Ветер сушит болота и реки.

Неуклюже крадётся зима.

Опускаю прозрачные веки

В бездыханное царство цветов,

Где идут разговоры без слов,

Где грустят по далекому раю.

Лично я это место не знаю,

Но слыхала от мертвых дерев –

Если долго стоять, замерев,

Можно слышать, как тонкая ива,

Наклонившая ветки стыдливо

К изголовью дрожащей воды,

Тишину называет на «ты».

Та – молчит, ни единого всплеска.

Солнце умерло за перелеском.

Холодает. Пора уходить.

А с тобою нам не по пути,

И оспаривать факт бесполезно.

Мы, согретые Богом и детством,

Оставляем друг друга… Смотри –

Как твердеет земля под ногами!

Будто встала зима между нами,

Будто сердце замёрзло внутри.

«Пытаюсь говорить, но вот беда…»

Пытаюсь говорить, но вот беда –

Мои слова уходят в никуда.

И между ними затаилась боль

Невнятная, наивная. Порой

Она доходит до твоих границ

И падает перед тобою ниц.

И как бы ты её ни возвышал,

С ней воздухом единым не дышал –

Ты светом ярче, сил её сильней.

Лишь я одна склоняюсь перед ней.

«Да будет дождь, да будет тишина…»

Да будет дождь, да будет тишина

Упавших капель, видимых едва.

Да будешь ты, идущий за водой.

Да буду я, идущая с тобой,

Несущая в руке дырявый зонт,

Через который видно небосвод.

Да будет свет струиться сквозь него…

И больше мне не нужно ничего.

«Когда усталость тяжелее сна…»

Когда усталость тяжелее сна,

Когда не помнишь, осень ли, весна –

За окнами все так же мимолётно.

И лишь на небе беспросветно-мертвом

Всегда горит Полярная звезда!

И Млечный путь, как в поле борозда,

Искрится, первым снегом опьянённый.

Ты смотришь, будто заново влюбленный

В мои совсем не юные глаза –

Жаль, что не верю в эти чудеса.

Когда в лесах осыпется листва,

Всё снова встанет на свои места –

Я разорву все узы и узлы,

Заклею раны, закруглю углы.

Переведу часы на год назад –

И цветопадом станет звездопад.

Ты будешь также пристально смотреть,

И все пройдет, пройдет и эта смерть.

Когда усталость силой валит с ног,

Хватаешь воздух, будто дышишь впрок.

«Как бы сильно не ощущала с возрастом…»

Как бы сильно не ощущала с возрастом

Наше с тобой существование порознь,

Движение планет, колебание температур,

Равноденствие, и прочую белиберду –

Нет ничего страшнее отсутствия в доме

Тебя. Это как будто мы незнакомы,

Это похоже на чью-то черную зависть,

Это раскрывшаяся, но замёрзшая завязь

Цветка. Это наше с тобой первое зимование

Друг без друга.

Может, ранняя

Будет весна…

«Я тебя дописала, как дописывают роман…»

Я тебя дописала, как дописывают роман,

Ставят точку и продают обманным

Путем задорого, в глянцевой обложке,

Но там ложь всё –

От наивных имён до времени суток.

Прочитают и не осудят.

Всё продумано мной до мельчайших деталей.

Жаль, тебе за него ничего не дали.

А меня спрашивают о продолжении.

Фанаты создали приложение

И там общаются по ролям.

Я обещала им, что отдам

Последние экземпляры

Моих к тебе чувств задаром.

«Светло от снега так, что видно воздух…»

Светло от снега так, что видно воздух.

И непонятно – рано или поздно?

Ночь в замешательстве…

Смотрю насквозь, а в ней

Полно чужих и собственных теней:

Твоя стоит у края чуть живая,

Не говорит, не чувствует, не знает,

Что мной она замечена и я

Держу её под пристальным. Но всё же,

Ей нужно выбрать что-нибудь потвёрже,

Чем белая безгрешная земля.

Моя – поодаль, ближе к темноте,

Внимательна к деталям и к тебе.

Вот, руку протянула, вот взяла

Твою, от края тихо отвела…

«Когда молчу – не значит, что молчу…»

Когда молчу – не значит, что молчу.

Я говорю на языке молчанья.

Его с рожденья знаю не случайно

И говорить на нём тебя учу.

И ты прилежно учишься молчать –

Мои уроки не проходят даром.

Молчаньем, будто сахарным нектаром,

Опаиваешь тихую печаль.

И я боюсь, что потеряю слух,

Что растеряю звуки и созвучья,

Но жду, когда молчание наскучит

И выскажет несказанное вслух!

«Долгая зима противоречий…»

Долгая зима противоречий

Заражает нас с тобой и лечит

Соком замороженной ирги,

Мямлит ночи, выпивает дни,

Будто ей заняться больше нечем.

Ты не думай, это не впервой,

Каждый год у нас с тобой такой –

Если не лечить, то будет хуже.

Допивай, чуть-чуть осталось в кружке.

Полежи, укрывшись с головой…

«Трава по пояс, лето на краю…»

Трава по пояс, лето на краю.

В невидимом, заоблачном тумане

Мне видится – в подсолнечном раю

Раскрыв глаза, стою над облаками.

Цветут цветы, стрекозы егозят,

И бабочки толпятся над лугами,

К ним прикасаюсь, зная, что нельзя

Их трогать человечьими руками.

И кто-то мне нашёптывает слог

На языке понятном и забытом,

А я стою, не ощущая ног,

И повторяю: Не входить. Закрыто.

«Заточили ножи и порезали яблоки…»

Заточили ножи и порезали яблоки.

Запах распространился от кухни до радуги.

Проходящие мимо вдыхали и слушали,

Как земля ароматными полнилась душами.

Разрезали на части, а семечки падали,

Будто рыбы к воде прираставшие жабрами –

Закреплялись на почве, а там, затаясь,

Незаметно взрослели на Яблочный Спас.

Собирали плоды с самых-самых вершин

И точили ножи.

И точили ножи…

«Дождь пятничный был так невыносим…»

Дождь пятничный был так невыносим,

Что вспенивались лужи. И казалось,

Земля терпела из последних сил,

Незримого и зримого касаясь.

Ссылаясь на интуитивный слух,

Он шлёпал без существенной причины,

Подергивая нити паутины

И освежая прошлогодних мух,

Засохших в обезвоженной неволе.

Отчаянный, он был на всё готов –

И выходило пятничное море

Из непреодолимых берегов!

«Белая ночь белила набело…»

Белая ночь белила набело

черные звездоточины.