Вполголоса - Наталья Сергеевна Филимонова

в кране вода проточная.

В воздухе плавали ватными стаями

тополиные перья,

А за стеной играла та самая –

с детства знакомая песня.

Ты зазывал меня не по имени,

а каким-то особым взглядом.

Будто бы покрывались инеем

белым дорожки сада.

Было так радостно и тревожно

слушать огромный мир –

В этот момент мы были похожи,

но ты меня не любил.

«Жара кончается, качаются ветра…»

Жара кончается, качаются ветра

На проводах, как дети на качелях.

Листва переизбыточно пестра

И не имеет смысла и значенья.

Луга пусты, закончен сенокос,

Лежат стога заветренного сена,

И пьёт многоросистость влажных слёз

Пустая пашня, будто внутривенно

Дожди питают высохшую плоть,

В которой пустоту не побороть.

«Забыв вчерашний день, начав с конца…»

Забыв вчерашний день, начав с конца,

Я в образе бескрылого птенца

На языке своём и незнакомом

Молчала, холодна и невесома.

И сдержанно смотрела, не таясь,

Весна неуязвимая и злая

В меня – меня во мне не узнавая,

Как будто я ещё не родилась.

«Вот так необъяснимо и легко…»

Вот так необъяснимо и легко

Струится неуёмною рекой

Июль. А я стою и наблюдаю,

Как травы терпеливо отцветают,

Рождая новый месяц. Между тем

И без того хватает всяких дел:

Решаю безымянные задачи.

Решение их так или иначе

Не повлияет ни на чью судьбу –

И если я в подсчётах ошибусь,

Никто от этой боли не заплачет.

«В окно царапается дождь…»

В окно царапается дождь.

Взрослеет маленькая дочь,

Пододвигает стул к столу,

По крошке в рот кладёт халву,

Причмокивая: «Вкусно!»

Ещё не поселилась ложь

Вокруг неё, и как поймёшь,

И как её убережёшь,

Не поддаваясь чувствам?

Сама включает в кухне свет,

И точно знает сколько лет

Коту. Но не найти ответ,

Где жил он до рожденья.

Читает по слогам «люб-лю»,

Хотя там вовсе не «люблю»,

И в ней ещё пока что нет

Ни капельки терпенья.

Но всё же терпеливо ждёт,

Когда зима произойдёт,

Когда умрёт осенний день,

Вдыхая сладкий ветер.

Ей много предстоит узнать

О том, как в храме голоса

Стремятся звуком к небесам.

И комом копится слеза

О предстоящей смерти.

«Ложился снег на темные полотна…»

Ложился снег на темные полотна

Сырой земли, уставшей от дождей.

Укладывался бережно и плотно

Поверх домов, деревьев и людей.

Я шла неторопливо по знакомым

Дорогам, уходящим в темноту,

И прикрывало снегом невесомым

За мною всю земную наготу.

Я щурилась от снежных поцелуев,

Произнося несвязные слова.

А снег летел, от счастья обезумев,

И целовал меня… И целова…

«Во мне говорила музыка…»

Во мне говорила музыка,

Звонкая и немая.

Во мне говорила музыка,

И я её понимала.

Каждая нота безмолвия,

Копившаяся во мне,

Была второпях замолена

И спрятана в глубине

Меня. И вот она громкая,

Звонкая и немая,

Во мне говорила робко,

И я её понимала!

Будто невидимой ниткой

Связывала с собой,

И те, кому её видно

Было, шептали: «Пой…»

И я, осмелев, запела,

Будто небо – зимой.

И сыпало небо белым,

И становилось мной.

«Если долго думать, можно, кстати…»

Если долго думать, можно, кстати,

Заболеть и от раздумий спятить,

Или сразу выжить из ума.

Залежалась прошлая зима,

Как больной, привязанный к кровати.

Не уйти, не выбраться – одно,

Всё одно – и в мыслях, и на деле.

Не к лицу ей белое надели,

Но другого цвета не дано.

Видит Бог, нам с ней не по пути,

Не суди и будешь не судим –

Значит, здесь уютнее, чем дома,

Значит, для неё настолько дорог

Ты, что впору мне уйти.

«Белый лес прекрасен и велик…»

Белый лес прекрасен и велик.

Но случайно вырвавшийся крик

Из глухого борового горла

Звонко оглушил, подобно горну,

И протиснулся под воротник.

Оттолкнувшись от моей груди

Эхом и осев на горизонте,

Скромно замер на высокой ноте,

Не найдя дальнейшего пути.

С тёмных сосен бережно стряхнув

Седину отвергнутого снега,

Лес глядел в меня и ждал весну,

А она в обличье человека

Уходила звуком в тишину.

«Весна пришла не рано и не поздно…»

Весна пришла не рано и не поздно,

Не явно, как хотелось бы, она

Пришла случайно, а точнее, после

Того, как ей была заражена

Заранее оттаявшая почва.

И первая нелопнувшая почка

Болезнью той насытилась сполна.

Болели все от мала до велика.

Сквозило что-то нежное и дикое,

Похожее на снег в начале лета.

В ней было столько радости и света,

Что в одночасье взрослые и дети

Забыли думать о войне и смерти…

«Неокрепший апрель, будто ранний ребенок…»

Неокрепший апрель, будто ранний ребенок,

Ничего не боится и рвется поспеть.

Я растила его, будто сына с пелёнок,

И гнала от себя, будто раннюю смерть.

Он кривлялся дождём и выманивал снегом,

Видно знал, что со мной по-другому нельзя.

Был заклятым врагом. Был моим оберегом.

И, меня заклинанием произнеся,

Будто вены, вскрывал перемёрзшие реки.

Он во мне умирал, как любовь в человеке

Умирала, прощенья себе не прося.

«Впусти ветер. Он стучится ночами…»

Впусти ветер. Он

стучится ночами.

Бьётся прозрачными

крыльями отчаянно.

Срывает бельё

с верёвки

и ловко

нанизывает на деревья.

Впусти его и поверь ему.

Он старается

выдержать паузу

между вдохами

и сразу

подхватывает душную

тяжесть выдоха,

будто бы

из тебя выпорхнула

жизнь ненужная.

«Пахло нетронутым светом…»

Пахло нетронутым светом

или дождём, Бог его знает.

Рядом смеялись дети,

а ты не слышал – был занят:

слушал идущую мимо грозу.

Земля вымаливала слезу

у безмятежной природы,

а темнота заполняла пустоты

звуков. Ты понимал ветер,

шепчущий отцветающей вербе

о том, что из пекарни напротив

тянет хлебом и сладким озоном,

о том, что он против

того, чтобы стригли газоны.

«Покурить в открытое окно…»

Покурить в открытое окно

Перед сном, свою дослушав арию –

Мы с тобой похожие в одном,

Разные в другом – и это правильно.

Может, оттого и до сих пор

Между нами скачет напряжение:

Не