Эволюционер из трущоб. Том 2 - Антон Панарин

— Я тоже так хочу! — сказал я, посмотрев на маму.

— Когда вырастешь, сможешь и не такое, — ответила Елизавета Максимовна.

Про себя же я подумал: «Если бы я смог дотянуться до его бороды, то, возможно, и не пришлось бы ждать взросления».

Следом на арену вышли и сами братья Днищевы, которые оказались дрессировщиками. Эта часть представления оставила меня совершенно равнодушным. Ну да, животные скачут туда-сюда, бегают на задних лапках. И что? Вы бы видели, что в моей прошлой жизни вытворяли друиды! Они белок заставляли варить себе кофе. Белок! Варить кофе! А то, что происходит на арене — это так. Баловство.

Представление завершилось, и все артисты вышли на арену, чтобы напоследок искупаться в овациях.

— Мама, можно я пожму луку вон тому здоловяку? — спросил я, указав на силача.

— Миш, ну ты чего? Глянь, какая толкучка. Давай в другой раз.

— Но я хочу сейчас! Ну пожалуйста! У меня же День лождения! — настаивал я, поджав губы.

— Ладно. Идём, попробуем пробиться в первые ряды, — вздохнула мама.

И мы пошли. Точнее, она плелась сзади, а я, как метеор, прошмыгнул между ног нерасторопных зрителей и вылетел на арену цирка!

— Дядечка! Ты мой кумил! — заверещал я и сиганул на амбала.

Тот растерялся и поймал меня в последний момент. Силач нелепо улыбнулся и посадил меня к себе на плечо, видать для того, чтобы со стороны было видно насколько большая разница у нас в размерах. Я лучезарно улыбнулся и деранул его за бороду! На удивление она легко оторвалась… Это была накладная борода!

— Ах ты, мелкий паршивец! А ну, слезай! — возмутился идеально выбритый силач и потянулся ко мне, чтобы спустить на землю.

Я запаниковал. Где сообщение «Желаете поглотить доминанту» и всё такое? Может, борода из синтетики? Мазнув взглядом по амбалу, я увидел длинную волосину, торчащую из его уха. Мелкая ручонка тут же ухватила её, и я, скрипя зубами, резко дёрнул на себя.

— Ай! Сучонок мелкий! — заорал здоровяк, но я уже соскочил на землю, перепрыгнул через бортик и растворился в толпе.

Амбал даже не думал за мной гнаться. Вместо этого он отклеил висящую на подбородке накладную бороду и отправился за кулисы.

— Мамуля, быстлее уходим, — улыбаясь, сказал я, и потащил маму на выход.

— Миша, ты чего натворил? Нужно извиниться перед дядей.

— Ага, обязательно извинюсь, когда в следующий лаз плидём на пледставление, — сказал я, волоча маму за собой.

Она лишь покачала головой, и не стала настаивать на извинениях. По пути я спрятал волосину в карман, решив взять от этого дня всё, что только смогу. Я шарил взглядом по полу в поисках чьих-нибудь волос, но ничего не нашел. А жаль, впрочем день ещё не закончился. Может, ещё что найду.

Выйдя из цирка, мы направились по улице Майской вглубь города. Купили мороженого, посидели в уютном сквере, а потом мама предложила прогуляться в центральном парке культуры и отдыха. Она сманила меня обещанием что там точно работают фонтаны, а ещё мы покатаемся на колесе обозрения. Что ж. Меня легко подкупить. Тем более, что возможность осмотреть город с высоты выпадает далеко не каждый день.

Фонтаны видал я и получше, но вот колесо обозрения… Колесо слишком долгое. Очередь в три вилюшки и второй раз за день стоять целый час в очереди, я не собирался. Тем более, что уже приспичило в туалет.

— Идём, вон там есть кабинки, — сказала мама и указала в дальнюю часть парка, поросшего кустарником и корявыми деревцами.

Мы болтали о всякой ерунде. Мама нахваливала меня, я смущался и отвечал, что она лучшая мать на свете. Забавно, но я не врал. Для меня она и правда была лучшей, ведь другой мамы у меня просто не было. Она подвела меня к массивному кирпичному зданию разделённому на «М» и «Ж».

— Ты уже большой мальчик и сам справишься? — спросила мама.

— Сплавлюсь, — хмыкнул я и провёл рукой по носу.

Как только я вошел в туалет, понял, что нужно было по носу не проводить рукой, а затыкать его. Вонища была такая, что хотелось задержать дыхание навсегда. Быстро сходил по маленькому, бросил взгляд на замызганный ржавый кран и понял, что руки мыть я не буду.

Я выбежал на улицу и с облегчением вдохнул прохладный воздух. Посмотрел по сторонам и понял, что мамы нигде нет.

— Мам, — позвал я её и услышал какую-то возню за туалетом.

Не теряя времени, я рванул туда. Заросший щетиной упырь одной рукой зажимал рот мамы, а второй приставил нож к её горлу. Он заглянул ей в глаза и прорычал:

— Закрой рот, сука, и давай деньги, а не то я тебя вскрою от уха до уха.

Глава 11

Мама была напугана, но не более того. Ни истерики, ни слёз. Просто страх в глазах и нервная дрожь. Какая отважная женщина, подумал я и, обогнув грабителя по широкой дуге, подошел сзади.

— Чё мычишь, тварина⁈ Деньги, гони деньги! Ну, сука! Быстрее! — шипел мужик и вдруг почувствовал лёгкое прикосновение в области бедра.

Нестерпимый холод хлынул по ноге, обжигая кожу, парализуя мышцы.

— Какого ху…? — Вскрикнул было грабитель и на мгновение отвлёкся.

Мама оттолкнула его руку и отскочила в сторону. Я же остался стоять на месте. Наблюдая, как филейная часть и пах мужика покрываются льдом.

— Не зля говолят, что таких отмолозков нужно стелилизовать. Ну вот, я тебе и отмоложу твой пипидон. Хе-хе, — усмехнулся я, глядя в глаза грабителя, в которых появился настоящий ужас.

Он наотмашь ударил ножом, но промахнулся. Я отскочил назад, призвал Галину и швырнул её об асфальт. Камень отрикошетил и прилетел головорезу прямиком в лобешник. Убивать его я не собирался, просто вырубил. Мужик завалился на землю и выронил нож. Благо ещё во время призыва Галины я отдал ей приказ молчать и она послушалась, иначе с мамой состоялся бы занятный разговор.

— Такс, посмотлим, чем тут можно поживиться, — сказал я, потирая ладони друг о друга.

— Миша! Бежим