Эволюционер из трущоб. Том 2 - Антон Панарин

— Ага. На уловне каменного века, — хмыкнул я и потащил стул за собой в сторону парты.

— Михаил, я рад, что у тебя работает голова, но, пожалуйста, закрой рот и возвращайся на место молча, — бросил мне в спину преподаватель и продолжил нести чушь.

Но даже так, я понял одно. Мои знания будут в этом мире востребованы. Особенно радует, что руническая система у нас одинакова. Почему я так решил? Да потому, что профессор и слова поперёк мне не сказал, когда я озвучивал назначение рун. А значит, я был прав.

Лекция завершилась, и я направился на выход. Разумеется, преподаватель решил потешить своё эго.

— Михаил, ты, конечно, фантазёр. Но твоя голова работает в правильном направлении. Продолжай в том же духе и однажды ты действительно сможешь разобраться в артефакторике.

О-о-о. Этот снисходительный тон неуча. Обожаю подобное. Так ещё и сказал громко, чтобы все услышали. Вроде как и похвалил, а вроде подчеркнул, что я нёс чушь. Ну да, ну да. Защищай свой авторитет так, как можешь.

— Ваша лекция была увлекательна. Желаю вам тоже лазоблаться в алтефактолике, может тогда лекции станут не только увлекательными, но и полезными, — язвительно отозвался я и рванул из аудитории.

— Ах ты подлец! — заорал старик и швырнул в меня указку.

* * *

Десятью минутами позднее.

Та же самая аудитория.

Преподаватель артефакторики расхаживал из стороны в сторону и думал о словах Михаила.

— Ха! Будет ещё меня поучать. Сопляк. Ишь, чего удумал. Феху лишняя. Это ты — лишний. Баклан малолетний. — Со злости старик ударил указкой по ладони с такой силой, что скривился от боли. От обиды он швырнул указку на стол и уставился в окно. — А может, в этой чуши и есть смысл? Не зря ведь говорят «устами младенца глаголет истина»? Хотя он уже и не младенец. Тьфу, блин! Идиотизм! Младенцы вообще не разговаривают. Тупое выражение.

Взяв сумку со стола, он перекинул её через плечо, погасил свет в аудитории и собрался закрыть за собой дверь, когда взгляд сам собой прилип к схеме, нарисованной на доске. Старик вернулся обратно, достал телефон и набрал номер друга, работающего на Екатеринбургском артефакторном заводе.

— Саныч, ты на заводе? — спросил преподаватель, услышав щелчок в трубке.

— Да, Петрух, я всё тут. Тружусь на благо рода, — пропыхтел Саныч, работавший старшим технологом.

— А можешь для меня провести один эксперимент?

— Да без проблем. Что надо-то?

— Сейчас фотографию перекину. Попробуй вот такие изменения сделать в структуре защитного артефакта. — Преподаватель сделал фото доски, на которой была перечёркнута руна Феху и отправил другу.

— Феху убрать нужно?

— Всё так. И каналы отрежь лишние, как на схеме.

— Ага, ну понял. Чё. Дело-то не трудное. Подождёшь полчасика? — спросил старший технолог.

— Само собой.

Вызов оборвался. Преподаватель артефакторики как на иголках провёл тридцать минут в ожидании звонка, и наконец то Саныч перезвонил.

— Петруха, драть тебя в дышло! Ты как до этого дотумкал⁈ — выпалил старший технолог.

— Раком! — огрызнулся преподаватель. — Лучше скажи, получилось?

— Не то слово! Прочность щитов повысилась вдвое! К тому же, развёртывание щита ускорилось на пол миллисекунды! — радостно выкрикнул технолог. — Петруха, тебе за такую разработку не то что премию дадут, а ещё и повысят.

— Или повесят, — хмыкнул преподаватель, задумавшись. — Саныч, никому про это не рассказывай. Я ушел звонить Архарову.

— Давай, давай. Только про меня не забудь.

— Обязательно, — сказал старик и повесил трубку. — Чёртов сопливый гений. И что делать? Присвоить разработку себе? Нет. Если Архаров узнает, то точно повесит. Тут же целый класс свидетелей. Ладно. Придётся рассказать всё как есть. Может, за благую весть, тоже что-то полагается. — Улыбнувшись, преподаватель набрал номер барона и замер в ожидании, когда тот поднимет трубку.

Глава 12

Покинув лекцию по артефакторике, я направился в спортзал. Сегодня мне выдали потёртую рапиру, маску, провонявшую потом, и пятилетнего противника. Елфимов Ульян Тимофеевич разбил остальных учеников на пары и хлопнул в ладоши, привлекая наше внимание.

— Итак. Сегодняшнее занятие посвятим отработке пройденного материала. Сначала один из вас работает первым номером и атакует, а второй защищается. Когда я хлопну в ладоши, вы меняетесь ролями. Начали.

Мой противник, не теряя времени, рванул в атаку, решив, что первым номером должен работать именно он. Рапира рассекла воздух над моей головой, я с лёгкостью уклонился от удара и оказался за спиной парня. Тот изумлённо обернулся и рубанул наотмашь. Ещё вчера я бы отпрыгнул назад и схлопотал бы хлёсткий удар в бок, но сейчас всё немного изменилось.

Моя рука взмыла по диагонали и сбила удар противника вверх. Парень ошалело уставился на меня, это было видно через сетчатую маску и полетел в бой, чтобы отыграться за досадные неудачи. Сталь со свистом вспарывает воздух, клинки с лязгом сталкиваются, а я впервые наслаждаюсь фехтованием, ведь у меня получается всё задуманное.

На предыдущих занятиях я головой понимал, как нужно держать оружие, под каким углом отражать удары и прочее. Одним словом, теорию я знал от и до, вот только телу было плевать на мои познания. Оно не могло так быстро усвоить новый материал. Однако, после того, как я улучшил доминанту фехтования, что-то изменилось. Движения перестали быть корявыми, рапира двигалась хлёстко.

Да, огрехи в технике были, и немало. Я видел свои дыры. Но в процессе защиты я чувствовал, как ускоряется мой прогресс. С каждым выпадом противника, с каждой отраженной атакой, я всё лучше контролировал клинок, хоть порой и пропускал удары, но это уже было редкостью — благодаря звериному чутью. А потом прозвучал хлопок в ладоши.

— Посмотрим, насколько ты хорош в нападении, — фыркнул стоящий напротив меня пятилетка.

Я начал с финта. Сделал вид, что пытаюсь уколоть его в ногу, резко отдёрнул руку назад и нанёс удар в голову. Парень без труда отразил мой выпад. Ну ладно, а если так? Рапира по касательной рубанула воздух рядом с